Пепел и Солнце

Глава 1

Мои пальцы так легко цепляются за выступ стены, и я подтягиваю свой вес, ставя ногу в щель между кирпичей. Мне совсем не мешает ветер, и я прекрасно вижу даже в темноте. Я чувствую каждую крупицу песка под своими туфлями, когда подтягиваюсь последний раз и зависаю на отливе, освобождая из кармана металлический наконечник. Окно тихонько цокнуло, когда я зажала замок и приоткрылось, впуская в помещение сухой воздух с песком и грязью.

Медленно, боясь создать лишний шум, я переставила сначала одну ногу на внутреннюю часть окна, а после и вторую, спускаясь на пол. Одна дощечка предательски заскрипела, и я перенесла вес на другую ногу.

Сейчас глубокая ночь – хозяева этого дома давно спят. Но все равно не было времени на размышления и долгие хождения.

Я переходила от места к месту подобно тени, проверяя карманы, ящики и полки. Монеты, украшения, камни — я забирала все, что могла унести и продать. Мне было все равно, насколько дорогой была вещь для её владельца. Мне нужно было лишь знать, сколько еды она принесет домой. Я не могла вернуться с пустыми руками: вчера закончился мешок картофеля, а сегодня мы доели последнюю порцию крупы.

Завтра нам будет нечего есть, если сегодня я не найду хотя бы несколько монет.

Живот скручивает, когда я провожу взглядом по полной тарелке фруктов. Там лежит то, что я никогда не пробовала, и мой рот наполняется тягучей слюной. Я наклоняюсь, чтобы протянуть руку к тарелке, и боковым зрением замечаю темную фигуру.

В один момент я вытягиваю кинжал, и его лезвие встречается с мечом. Комнату заполняет противный металлический лязг.

— Кто ты? — зло шипит мужчина, легко отводя мой кинжал в сторону, замахиваясь для нового удара. Я перепрыгиваю через стол, сбивая тарелку с едой, и уворачиваюсь от очередного удара мечом. Лезвие рассекает воздух всего в сантиметре над моей головой, когда я с громким стуком падаю на колени.

Я вскакиваю, чтобы рвануть назад, но там уже стоит огромная тень и я втягиваю воздух. Он не атакует. Просто ждет, когда я сама сделаю шаг. По сравнению с ним я кажусь ребенком. Он выше меня на добрую голову, шире в плечах и в несколько раз сильнее. Но хуже всего другое — несмотря на свои размеры, он чертовски быстрый.

Мне приходится вложить в движение весь импульс ног, когда я встаю, и втыкаю кинжал в его правое подреберье. Я сумела воткнуть его достаточно глубоко, чтобы обеспечить себе пару секунд форы. И я не собираюсь их терять.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к окну, через которое проникла в дом. Если не спускаться вниз, а перебраться на соседний карниз, я смогу добраться до крыши и уйти с другой стороны.

Я почти пересекаю комнату, когда что-то тяжелое врезается в меня и прижимает к стене. А в следующую секунду в спину входит кинжал. Я шиплю от боли. Он смеется, вжимая лезвие глубже.

— Я задал вопрос. Невежливо убегать.

Мои пальцы нащупывают второй кинжал, закрепленный на бедре. Сквозь разрез накидки и платья я вытаскиваю его и вслепую вонзаю куда-то назад.

Он резко втягивает воздух. Кажется, я все-таки застала его врасплох. Кинжал покидает мою спину.

И когда мужчина разворачивает меня к себе, мое сердце пропускает удар.

Я сегодня не вернусь домой.

Его рука сдергивает капюшон с моей головы.

Я больше не увижу братьев.

Сердце пропускает еще один удар.

И его глаза округляются. Он выглядит не просто удивленным, нет, он шокирован. Синие глаза долго изучают меня, прежде чем мужчина медленно отступает.

Мой кинжал выпадает из его руки и с громким звоном ударяется о пол. Он вытаскивает из живота второй кинжал, и тот тоже падает рядом с первым. Мужчина все еще не сводит с меня взгляда, но его ладонь скользит по собственному телу. Я замираю.

Рана, которая еще секунду назад кровоточила, затягивается прямо у меня на глазах.

Он соматург? Я наблюдаю, как он отодвигает руку от себя, как он прищуривается. На секунду он застывает — а потом его рука скользит мне за спину.

Тепло вместе с легким покалыванием пробегает от шеи вниз по позвоночнику, и я широко распахиваю глаза.

Он не соматург.

Он Кальдр.

И это лишь малая часть магии, которой он владеет.

— Что ты здесь забыла? Кто тебя послал?

Мужчина убирает руку от моей спины, и мои кинжалы тут же взмывают с пола, притягиваясь к его ладони. Следом за ними к нему с металлическим скрежетом скользит меч, лежавший в метре от нас.

Я сглатываю.

— Никто.

— Тогда что ты здесь делаешь? С какой целью пожаловала?

Я опускаю взгляд, избегая его пристального внимания.

А что мне ему сказать?

Привет. Я пришла обокрасть тебя?

— Ты что-то искала. Деньги? В этом все дело? Воруешь и убиваешь? — я резко вскидываю подбородок выше, встречаясь с его леденящим взглядом и вдыхаю полной грудью.

— Я, может, и воровка, но не убийца. Я бы ушла до того, как ты проснулся, если бы ты не бодрствовал.

Я все еще изо всех сил стараюсь не сжаться под его взглядом.

Я впервые встречаюсь с представителем его расы. Я знаю о них многое: они могут остановить дыхание прямо в твоей грудной клетке или переместиться из одной точки в другую, не сделав ни единого шага. Они замедляют время.

И это только то, о чем мне рассказывали.

— Сколько тебе лет?

Он отходит от меня, поправляя вещи, которые мы уронили или сдвинули во время нашей короткой схватки. Я все еще остаюсь прижатой к стене.

Меня злит его беспечность. Особенно то, что он положил мой кинжал на стол — всего в метре от меня.

— Какая разница?

— Я бы сказал, что ты еще ребенок. Мне казалось, что я сражаюсь с мальчишкой. Но увидеть девушку в темном одеянии…

Он не договаривает, будто сам не знает, что именно его удивляет больше всего.

— Мне достаточно лет, чтобы выполнять свои задачи.

— Ты воруешь для кого-то? Тебе платят процент?

Он поворачивает голову в мою сторону, смеряя меня взглядом, пока я смотрю ему в спину.

— Нет. Я ворую для себя и своих… — я запинаюсь. — Для своей семьи. Я ворую только у тех, у кого есть лишние деньги.

— Благородство или глупость?

Он разворачивается и усаживается бедрами на край стола. Я невольно рассматриваю его черную рубашку, расстегнутую на груди, черные брюки, подчеркивающие широкие бедра, и сглатываю.

— Нужда.

Мужчина несколько минут молча смотрит на меня, а после разворачивается и уходит в другую комнату.

Я тут же дергаю окно. Заперто.

Металл будто сплавлен воедино и не поддается ни одному из моих усилий.

— Как ты забралась сюда? Ты ведь не вошла через дверь.

— Через окно, — недовольно огрызаюсь я, отпуская оконную раму и поворачиваясь к нему.

Он стоит возле стола. В его руках мое оружие. Мужчина протягивает их мне по очереди, и я забираю оружие, прикрепляя один кинжал к бедру, а второй — к поясу. Все это время он следит за мной с нескрываемым любопытством.

— Тут высоко.

— Да? А я не заметила. Думала, ступенька, — фыркаю я, поправляя край накидки.

И тут же отшатываюсь, когда он оказывается прямо передо мной. Слишком близко. Он нависает надо мной, сощурив свои синие глаза.

Я отступаю на полшага, и моя ладонь сама ложится на еще теплую рукоять кинжала.

— Острый язык, глупый нрав. Такие долго не живут. — он отступает, и достает из кармана кошелек. Я замечаю деньги Дорнхейма, вперемешку с местными. Он выбирает все скаргульские монеты и протягивает их мне. Я на глаз оцениваю улов: этого хватит на то, чтобы купить еды на месяц, и даже позволить себе мясо. Я уже тяну руку, но тут же отдергиваю ее обратно. Это уловка.

— Бери. Только не скитайся на карнизах, девочка. Бери и уходи.

Я еще несколько секунд недоверчиво смотрю то на окно, то на мужчину, то на монеты в его руке. А после все-таки забираю их, перекладывая в небольшой тканевый кошелек на поясе. Тяжесть монет оседает на мне, и я едва могу вздохнуть.

Я тянусь к окну под его любопытным взглядом. На этот раз оно поддается, открывая мне путь в ночную улицу.

Ставлю обе ноги на подоконник, затем перебираюсь на отлив и перехватываюсь руками за оконную раму.

— Так от меня еще девушки не уходили, конечно, — в его голосе я слышу усмешку, и перед тем, как накинуть капюшон, бросаю на него последний взгляд.

Он стоит в опасной близости. Вытянет руку — и поймает за шкирку, как ребенка.

Но мои ноги ловко находят выступ, и я ныряю в темноту ночи. На этот раз я спешу так, будто за мной действительно гонятся. Пару раз соскальзываю, едва не теряя равновесие, и только оказавшись на соседней крыше, позволяю себе обернуться. Он все еще стоит у окна. Смотрит на меня.

Я знаю, что он меня видит. И мне даже кажется, что я замечаю на его лице одобрительную улыбку. Но списываю это на бред, и ухожу домой.

Я делю деньги на две кучки.

Одну прячу отдельно. Я планирую уехать.

Вторую кладу в стол — на еду. На продукты. Чтобы дома больше не приходилось считать каждую картофелину и каждую горсть крупы.

Глава 2

— Какого черта? — я отдергиваю своего младшего брата, когда его приводят к дому. Анил только что привел Каза. На его лице разбитая губа и синяк на скуле, а сам он крепко сжимает свою накидку, выглядя диким зверьком, который готов защищаться едва ли не зубами даже от Анила, несмотря на то что тот всего лишь тащит его за руку. Мой брат упрямый и наверняка уже думает о том, как сбежать, чтобы не получить от меня за очередную драку.

— А что мне оставалось делать?! — он смотрит мне в глаза, и его карие глаза наполняются слезами. — Они собирались забрать накидку. А ты ведь только ее принесла мне…

Каз опускает голову, борясь со стыдом. Я знаю, что ему стыдно не за драку, а за то, что он снова создал мне неприятности. Вдалеке раздается крик, а следом за ним — вой собаки.

— Он подрался с сыном градоначальника, — объясняет Анил. — Я увел его, но…

Он качает головой, и я поджимаю губы.

— Каз, иди в дом. Возьми Рэйса и спрячьтесь.

— Нет! Это я виноват, Соннэ! Я пойду, пусть меня накажут.

— Нет! — я толкаю его в сторону дома, услышав приближающийся топот копыт.

Я толкаю брата еще раз, и он наконец, всхлипывая, идет к дому. Я слышу, как скрипит дверь, а после с тяжелым звуком закрывается. Братья спрячутся в проходе, и там их не найдут. Анил смотрит на меня и кивает.

— Уходи. Не надо, чтобы они заметили еще и тебя.

Но мой друг только улыбается и качает головой.

……………

Мне связывают руки веревкой. Толстый канат весь в крови, и неизвестно, сколько людей было убито с его помощью или скольким он оторвал руки. Командир отряда бьет меня ладонью по спине, а после привязывает к лошади.

Я не побегу.

Они только ускорятся. Все равно сделают так, чтобы я оказалась на земле, а потом протащат меня по улице до площади, привяжут к столбу и будут избивать и насиловать, пока я не умру.

Я не сопротивляюсь, когда меня дергают за веревку, и спиной чувствую каждый камень под ногами. Не сопротивляюсь даже тогда, когда меня поднимают и привязывают к деревянному столбу посреди площади.

Я просто закрываю глаза и начинаю отсчитывать минуты.

Сегодня мной будут пировать.

Те, у кого я брала хлеб, уже ждут своего часа. Мужчина, давно оставшийся без жены, наверняка будет первым стоять в очереди. Каждый раз, когда сюда приводят девушку, он оказывается впереди всех. Он слишком давно без женщины, а денег на ночниц у него нет.

Я уверена, что он уже в толпе.

Ждет своего часа.

— Я выкуплю! Выкуплю ее!

Я выкручиваюсь на столбе, пытаясь посмотреть, откуда доносится голос.

Рэйс пробирается сквозь толпу и тянется к Командиру. Тот морщится, словно от грязи, и отводит руки, когда мой брат пытается до него дотронуться. Его собственные руки мозолистые и грязные — всего несколько часов назад он вернулся с рудника.

Я просила его не ходить.

Но он все равно ушел ночью на рудники.

Моему младшему брату всего двенадцать.

И он ходит туда работать, чтобы помочь мне.

Наш мир настолько дерьмовый, что я даже не могу купить ему нормальную одежду.

Я вижу Анила, который хватает Рэйса и почти силой утаскивает его прочь. Я знаю, что даже тех денег, которые принесла домой пару ночей назад, слишком мало. Нам не хватит их надолго.

По моей спине приходится первый удар плетью.

Второй.

Я молчу, сдерживая крики, пока солдаты смеются и вешают какого-то горожанина, который, видимо, посмотрел не так.

Я замечаю среди них солдата, уже успевшего вернуться от лекаря. На его лице повязка.

Я расцарапала ему лицо, когда они меня схватили.

— Неуловимая сука, — второй командир города подходит ко мне с улыбкой.

— Что, скучал? — усмехаюсь я.

Командир только смеется и качает головой.

— Я бы сегодня пировал на тебе. Натянул бы так, чтобы ты захлебнулась. Но тебя, блядь, выкупили. Тебя купили. Кому нужна такая, как ты? Я предупреждал, что у тебя дерьмовый характер. Но он все равно захотел тебя. Странные эти толстосумы, да? Прелестная дрянь.

Мои руки слабеют, и я едва не оседаю на колени.

Выкупили?

Меня?

Я заставляю себя подняться, словно пружина, и отскакиваю от холодной земли, едва не падая, когда веревка тянет меня в сторону. Спина горит, ноги саднят, а про руки я даже думать не хочу — такое ощущение, будто их уже вывихнули из суставов.

— Иди.

Он кивает в сторону.

Под разочарованные крики толпы меня уводят за сарай.

— Я платил за девушку, а не за испорченный товар.

Мужской голос привлекает мое внимание.

Знакомый.

Властный. Уверенный.

Я поднимаю взгляд и замираю.

Гость из того дома. Точнее, хозяин дома, который дал мне деньги пару ночей назад, сейчас стоит посреди площади и смотрит на командира.

Он кажется еще красивее, чем той ночью. Широкий, мощный. Синие глаза блестят под ярким солнцем, а бронзовая кожа так и манит прикоснуться к ней. Черные волосы растрепаны и завиваются на макушке, спадая на лоб.

— Ну, немного потрепалась, — командир пожимает плечами, развязывая мне руки.

Я не свожу взгляда с мужчины.

— Я думал, что ясно выразился.

Незнакомец смеривает командира таким взглядом, что тот заметно ежится и косится на своих солдат.

— Ну… Я могу лекаря позвать. Он ее приведет в более-менее приличный вид.

— Если бы мне требовались услуги вашего бесполезного лекаря, я бы уже сообщил.

— Скидку сделаю. Хочешь?

Командир тут же замолкает, получив в ответ настолько неодобрительный взгляд, что его улыбка исчезает. Синие глаза мужчины опасно темнеют.

— За полцены. За мой просчет.

Командир кивает солдату. Тот скрывается в палатке и через минуту возвращается с небольшим мешочком денег, который протягивает незнакомцу.

— Пойдем.

Мужчина забирает деньги, скулы его напрягаются, и он кивает мне. Я иду за ним, даже не осмеливаясь замедлиться или оглянуться, хотя ноги болезненно тянет, а руки едва получается держать вдоль тела.

— Я думал, тех денег хватит на какое-то время, чтобы ты больше не воровала, — его голос тихий, чтобы нас никто не услышал. Он даже не оборачивается, чтобы убедиться, что я иду следом. Будто я на поводке.

— Я не воровала.

Он останавливается, как только мы выходим из толпы, и оборачивается ко мне.

Я встречаюсь с его взглядом.

— Я не воровала, — повторяю уже тише.

Он ничего не отвечает и продолжает путь. Я снова иду за ним.

Мой топ надорван со спины, брюки оборваны по краям. Я прячу взгляд в земле, не решаясь смотреть на него.

Параллельно нам следует еще одна тень. Мужчина в плаще с капюшоном наблюдает за моим незнакомцем, а затем в конце концов кивает и растворяется в толпе.

Мы возвращаемся в тот же дом.

Только теперь я поднимаюсь по ступенькам вслед за хозяином, который открывает дверь и пропускает меня вперед. Днем помещение выглядит гораздо уютнее. На столе стоит еда, разложены какие-то закуски и фрукты.

Я невольно задерживаю взгляд на них.

— Прими пока душ. Смой с себя грязь.

Незнакомец открыл мне дверь, и я вошла в ванную комнату. Я никогда не бывала в таких местах. Здесь все было выложено камнем, а посреди комнаты стояла огромная ванна. Я дернула за рычаг — и сверху полилась вода.

Но восторга не было.

Я не радовалась.

Он все-таки купил меня.

И теперь только богам известно, что со мной будет после того, как он закончит.

Я не стала принимать ванну и выбрала душ. С ним я была знакома: видела подобные на улицах, где можно было заплатить несколько монет и смыть с себя грязь.

Когда я ступила на прохладный каменный пол, то заметила на тумбочке рядом с ванной стопку одежды. Явно женской. Еще недавно ее здесь точно не было, а значит, незнакомец каким-то образом перенес ее сюда с помощью магии.

Я развернула вещи.

Зеленое платье с глубоким декольте и высоким тканевым воротником, похожим на ошейник. Спина полностью открыта, будто нарочно подчеркивая следы побоев и мои свежие раны. Длинные разрезы на обеих ногах начинались от бедра и доходили почти до самого пола.

Оно было красивым.

Соблазнительным.

И слишком красноречиво говорило о том, для чего меня сюда привезли.

Открыть дверь оказалось самым тяжелым, я будто пыталась сломать преграду, которой не существовало. И нет, это была не его магия, как тогда с окном.

Это было мое собственное падение.

— Я не понимаю, Ксарн. Это какое-то сумасшествие. Ты явно путаешься и путаешь нас.

Незнакомый голос рассек тишину, и я осмелилась пойти на звук.

— Я ничего не перепутал. Я знаю, что видел и что вижу сейчас.

Когда я вошла в комнату, на меня обернулись две пары глаз. Мой незнакомец сидел за тем самым столом, через который я перепрыгнула той ночью. Теперь на нем было столько еды, что ею можно было накормить целую толпу.

Второй мужчина, судя по жесту, накинул капюшон своей накидки, как только я вошла. Отсюда я видела только его глаза — настолько глубокого зеленого цвета, будто сам лес жил в них.

— Она хилая. Слабая. И еще и девушка, — он переводит взгляд на моего незнакомца и качает головой.

— Это она. Она забралась по этой стене ночью, в сильный ветер, вскрыла мое окно и рыскала по комнате так, что ни один человек не смог бы ее засечь, — тот, кого он назвал Ксарном, смотрит на меня своими синими глазами.

— Я в этом сомневаюсь, — второй незнакомец хмыкает.

— Садись, поешь.

Мой незнакомец встает со своего места и кивает мне. Я как деревянная переставляю ноги, неуклюже спотыкаюсь о ножку стула и едва дышу. Это вызывает смешок со стороны второго незнакомца.

— Сядь.

Я послушно опускаюсь на стул и уже выставляю руки, чтобы пододвинуть его под себя, но мой незнакомец сам берется за спинку и придвигает стул. Я оказываюсь прямо посреди накрытого стола.

Мой незнакомец стоит за моей спиной.

Второй — сбоку.

Я чувствую себя зверьком, которого рассматривают под любопытными взглядами.

— Хакан, будь добр, перестань смотреть на нее таким взглядом. Она забывает дышать.

Я хочу обернуться и сказать, что меня гораздо сильнее пугает он сам, но вместо этого сглатываю и молчу. Незачем привлекать к себе еще больше внимания.

Второй незнакомец вздыхает и отходит в сторону.

— И что же привело тебя на площадь?

— Ситуация.

— Ситуация. Нужда. Никто. Как много иногда от тебя можно получить ответов, особенно если задавать правильные вопросы, — Ксарн усмехается. — Начни отвечать на мои вопросы. Прояви хоть немного уважения. Я сохранил тебе жизнь. Дважды, кстати говоря.

— У нас не выжить, если отвечать на вопросы.

Я оборачиваюсь к нему, сжимая в руке вилку. Его лицо тут же растягивается в довольной улыбке. Хакан рядом напрягается, хмуро глядя в мою сторону.

— Отвечай на вопрос.

— Мне нужно было спасти брата! Что мне еще оставалось? Его бы там повесили! Он подрался с сыном градоначальника, а это смертный приговор!

Я вскакиваю из-за стола и, не обращая внимания на угрожающую позу Хакана, сокращаю расстояние между собой и моим ночным незнакомцем.

— А что, твой брат не знает, как ты добываешь еду? И он все еще позволяет хрупкой девушке решать его проблемы? А тебя, думаешь, там бы не повесили?

Он склоняет голову и складывает руки на груди.

В этот раз я без оружия. А вот на его поясе блестит кинжал. Я могла бы снять его и вонзить Ксарну под ребра…

Хотя, скорее всего, я бы умерла раньше, чем успела это сделать.

— Ему двенадцать! Что он может?! Рудники, шахта или армия! Вот три пути! Рудники? Рудники — это полгода, а потом люди умирают. Представляешь? Отравленный воздух! А из шахт можно не вернуться уже завтра. А в армии у него одна дорога — на мясо! Его пошлют туда без оружия, его убьют медвоксы, а если ему даже повезет пройти мимо них, его убьют варгримы, которые идут следом за своими тварями. Куда?! Куда ему идти?!

Я смотрела на него, тяжело дыша. Сердце билось так часто, что грудная клетка не справлялась с болью.

— А вот ответь ты: что ты здесь делаешь? Корабль в Дорнхейм отплыл вчера утром. Вся ваша дипломатия уплыла вместе с ним. Так что ты здесь делаешь? С какой целью? Революция? Охота? С какой целью Кальдор остается в Скаргуле вместе с Лиорели?

Я тяжело выдохнула и отступила на шаг, все еще не отрывая взгляда от незнакомца.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

А затем его взгляд изменился.

Глаза сузились до нормального размера, и он медленно перевел взгляд на своего спутника.

— Как ты поняла?

Хакан оказывается рядом со своим другом, и теперь они оба смотрят на меня.

— Я видела у него дорнхеймские монеты. А еще метку солнца. Такие ставят только тем, кто родился в Дорнхейме и принадлежит к элите.

Я перевожу взгляд на Хакана.

— А у тебя слегка вытянутый зрачок. Судя по капюшону, с большей вероятностью ты скрываешь рога.

Хакан молча скидывает капюшон.

Из-под него выбиваются длинные черные волосы, волнами спадающие до плеч. А между ними возвышаются два закрученных рога.

И черт возьми, они совсем не маленькие.

Большие. Массивные. Объемные.

Я всегда думала, что у Лиорели небольшие рога.

— Превосходно. Ты очень наблюдательна. Но, отвечая на твои вопросы: нет, это не революция. И я здесь со своей целью, а не с целью дипломатии. А твои способности мне очень пригодятся, мышка.

Он выдерживает короткую паузу, продолжая смотреть на меня.

— Меня зовут Ксарн, а это мой спутник — Хакан. И после того, как ты поешь, я хочу получить от тебя согласие на небольшую услугу. Но сначала повернись ко мне спиной.

Я бы так и продолжала смотреть на него, пока огонь внутри не выгорел бы от злости, если бы Хакан не взял меня за запястье и не развернул к Ксарну спиной.

Я почувствовала прикосновение его руки: тепло, легкое покалывание. И вдруг вся боль в спине исчезла.

— Ешь.

И я ела.

Мне было так стыдно перед братьями, что я сидела за этим столом и набивала живот едой, которой никогда в жизни даже не видела на рынке. Видимо, Ксарн покупал ее в специальных магазинах. Фрукты были сладкими, овощи — настоящими, а не резиновыми и безвкусными.

Я ела и наслаждалась каждым кусочком, а потом, незаметно от них обоих, спрятала пару яблок в карман.

Если выберусь отсюда, отнесу братьям. Они такого еще никогда не пробовали.

— Не обязательно воровать с моего стола.

Ксарн тяжело выдыхает и щелчком пальцев убирает всю еду со стола.

— Я…

— У меня к тебе есть просьба. Тебе было интересно, зачем я здесь? Я ищу одну вещь. Она находится в замке вашего короля. Он украл ее, спрятал от меня и не отдает. Я пытался ее выкупить, но, увы, мне не повезло. Ты можешь достать ее. Естественно, за оплату.

Я перевожу на него взгляд.

— Ты притягиваешь металлы. Можешь перемещаться. Почему бы тебе самому этого не сделать?

— Если бы мог, сделал бы уже давно. Вещь находится в закрытой комнате, на которую наложены руны, блокирующие магию. Если я туда попаду, то не выберусь. А если попробую переместить вещь оттуда… сама понимаешь, чем все закончится.

— Ничем. Ты не сможешь ее переместить. Руны.

Он довольно кивает.

— С чего ты взял, что я смогу забраться в замок? Тем более в охраняемую комнату?

— Комната доступна. В ней есть окно, и я думаю, ты сможешь туда пробраться. Почему-то мне кажется, что ты единственная, кто способен туда влезть. Подумай до утра. Завтра я приду за тобой. Либо ты согласишься и достанешь для меня вещь, либо откажешься — и я тебя отпущу.

— Незачем думать. Я согласна.

Он окидывает меня внимательным взглядом, а я слабо улыбаюсь.