1943

Глава 1 Комбат

Пожелтевший берёзовый листок робко упал на помятую погону. Сергей улыбнулся, слегка покосив на него взгляд. Погладив колючее лицо чёрными, уже не отмывающимися от грязи, руками наклонился к солдатской каске с ключевой водой. Холодная и бодрящая, она мигом прогнала утреннюю хмельную негу и вернула в сырые окопы.

- Брр, хорошо. - холодные брызги разлетевшись в стороны намочили его гимнастёрку и стоящего рядом солдата. - Полотенце подай. Как там бойцы?

- Да все слава Богу, товарищ комбат. - солдат вытянулся по струнке и протянул командиру полотенце. Тот, усмехнувшись дернул вафельный отрез.

- Ты только при политруке так не ляпни, балда. - с улыбкой на лице, он повесил полотенце на плечо солдата, застегнул верхние пуговицы и ремень. - А он где, кстати?

- С бойцами, завтракает. Вам принести, товарищ майор? Каша из брюквы сегодня.

Комбат не ответил. Его вниманием завладела заблудившаяся лягушка, робко прыгающая по лужам окопа. Заглянув за спину солдата, в след квакуше, усмехнувшийся майор поправил седые виски, помотал головой.

- Чего не спит?

- Политрук?

- А! Нет. Лягушка. Прости Стёпка. Чего ты говорил, где он?

- С солдатами, товарищ комбат. Завтрак привезли, и он с обозом прибыл.

- Так чего стоим тогда? Пошли. Ты сам то не ел? - красноармеец поджал губы. - Не отвечай и так понятно. Не переживай, не обделят тебя товарищи. Брюква опять, говоришь?

Полевая кухня расположилась в лесу, часть солдат уже позавтракали и стояла на посту в окопах, другие же расселись вокруг тёплого и ароматного прицепа. Завидев майора, солдаты встали и с улыбками на лице, не отрываясь от приёма пищи, глазами поприветствовали командира. Проходя мимо солдат, он похлопывал их по плечу и приговаривал: «Ешьте, ешьте!».

- Товарищ майор, Сергей Семеныч, кашицы откушайте. - армейский повар и густыми рыжими усищами улыбался комбату. - С маслицем и лучком обжаренным.

- Петрович, ты ли это? Вот чертяга! - майор кошкой подскочил к полевой кухне о обнял солдата в белом фартуке. - Ты где был? Ты ж. Да как? Где?

- Сергей Семенович, дык я ж с госпиталя. Подранили малёхо, вот на излечении был. А потом туда, сюда. А узнал, что наши тут, попросился на раздачу. Меня ж приписали к штабу, уж больно моя стряпня понравилась начальству. - довольный усач гордо расправил грудь.

- А ранили-то как? О, Стёпка, чего встал, ходь сюды. Петрович бойцу начисли от всей глубины. Он у нас за троих воюет. - майор приобнял подошедшего с котелком красноармейца. - Стёпка, знакомься, это Петрович. Легендарный боец столовых войск. Ох и смекалистый он… - майор, размахивая руками начал рассказывать про старого боевого товарища, а солдаты плотным кольцом собрались вокруг с упоением слушая, как простой повар, замаскировав полевую кухню под пушку, прикрыл отход группы, тогда ещё старшего лейтенанта, Леснова. - …ей богу, мы сами подумали из кустов ЗИС выкатили. А эти прут за нами, не отстают. Ещё и «язык» был раненый, еле плёлся, и не ударить ведь его, помрёт ненароком, за шкирку тащишь. Немчура стреляет, стращает. И тут, товарищи! В рупор голос нашего Петровича, только чуть басовей: «Сдавайся немецкий солдат! Бросай оружие и поднимай руки!». И я вам говорю, выкатывается из леса ЗИС-3, и голос давай координаты называть и ствол в аккурат наводится на фрицев. И тишина! В момент стрельба затихает. Мы в пролесок. В там Петрович, как пить дать, один стоит со спущенным колесом и опущенной трубой вместо ствола. Они значит, сократить хотели и прокололи колесо на полевой кухне, водитель за помощью поехал, а этот остался сторожить, а тут мы драпу даём. Эх братцы! - майор вновь крепко обнял рыжего повара. - С такими поварами нам и танки не страшны.

Красноармейцы дружно рассмеялись. А старые товарищи ещё какое-то время не отпускали друг друга из объятий на перебой расспрашивая и рассказывая о своих приключениях.

Глава 2 Политрук

- Леснов где? Почему не прибыл? - низкий хрипящий бас с нотками недовольства, переходящего в гнев, извергался на невозмутимого капитана. Снующий из стороны в сторону полковник не скрывал своего волнения и раздражения. Его высокая и худая фигура смотрелась чуждой в военной форме, хотя она и была в аккурат подогнана под его рост и телосложение. Тонкие костлявые пальцы по очереди касались большого пальца, словно выстукивая мелодию.

«Сел бы уже. Сколько можно? Бухтит и бухтит» - политрук Носов глазами наблюдал за «броуновским движением» полковника. Взгляд зацепился за бьющуюся в окно муху.

- Ей только погон не хватает… - под нос пробубнил с усмешкой капитан.

- Чего не хватает? - переходя на крик полковник оборвал, вырвавшиеся в слух, мысли капитана.

- Личного состава, товарищ полковник. Нехватка личного состава. Майор Леснов остался в расположении батальона для поддержания боевого духа солдат.

- Вот ты чесать мастак, Носов. Садись. Стоит как ясень среди поля. - усаживаясь за стол полковник указал на табурет капитану - Ладно. Ладно, давай по делу. Обстановка, кстати как? - капитан, не успев сесть начал приподниматься с табурета - Да сиди, ты.

- Все в порядке, товарищ полковник. - капитан сухо сглотнул - Настрой боевой. Вот только… боеприпасов бы по боле, да и с питанием перебой.

- Ну с харчами сейчас везде туго, капитан. Но это решим, и по боеприпасам решим, зайдёшь потом к старшине, он все выпишет. Значит... это решили, дальше… мм. - полковник похлопал по карманам в поисках сигарет, лежащих на столе. - О! Кури, капитан. - протянул Носову пачку трофейного Oberstа - Майор тут нужен. Получите у меня оба, честное слово. Не воевал бы Леснов как дьявол, поставил бы его к стенке. - полковник крепко затянулся и оставив сигарету в уголке рта развернул на столе карту - Смотри капитан, и запоминай…

Костлявый палец вырисовывал линии и дуги на сильно замятой и затёртой по углам карте. Капитан старался запомнить все, записывать было нельзя. Сморщив брови над орлиным носом, он изредка прищуривал левый глаз, словно прижимался к прицелу.

- И ещё одно, капитан. Ни шагу назад, слышишь. Ни шагу!

- Товарищ полковник, да мы никогда…

- Знаю я, ни в тебе, ни в Леснове сомнений нет. Ребят поддержи. Если у вас прорвутся до перегруппировки…эх…- полковник отошёл к окну и долго, молча смотрел за быстро бегущими тучами. - Дождю быть. Не прорвутся. У Леснова не прорвутся. Давай капитан. К старшине и в батальон.

- Разрешите идти? - капитан вытянулся струной. Долгоиграющей басовой струной.

- Иди. - не отрываясь от окна, почти шёпотом сказал полковник. - Стой! Скажи Сергею, что Таня скучает и очень ждёт. Фотокарточку ему передай. - полковник достал из планшетки конверт. - Там Митька ещё нарисовал отца. - полковник ещё некоторое время не отдавал конверт Носову. И потом с грустью и каким-то еле улавливаемым теплом и заботой сказал - Вы там друг друга берегите. - отпустив письмо он крепко сжал руку капитана.

Осенний ветерок гонял опавшую листву. Было свежо и хорошо. Из стороны в сторону сновали солдаты, где-то ржанула лошадь, скрипнуло колесо старой повозки. Глубоко, грубо ноздрями, вобрав в себя утреннюю прохладу капитан стоял на крыльце и вглядывался пожелтевшие деревья. Где-то там впереди война и окопы. Уже родные окопы. Потеребив в руках письмо для майора он мечтательно поглядел на проясняющееся небо и постарался поймать лицом пробивающиеся солнечные лучи.

- Эх, Танюха! - он помотал головой и по озорному, по-мальчишечьи спрыгнул с крыльца. - Товарищ красноармеец! - резво и звонко, на сколько это можно сделать его низким голосом обратился он к зевающему часовому - Старшину где найти? - перейдя на почти шёпот, спросил Носов.

Рядовой от неожиданности подскочил, но увидев улыбку на лице капитана, расслабился и указал на старый амбар.

- Только он ещё спит, наверное. - неуверенно вдогонку бросил солдат.

Но капитан не слышал. Перепрыгивая лужи и ямы, он старался не испачкать начищенные до блеска сапоги.

- Капитан, капитан улыбнитесь! - знакомый голос с озорной хрипотцой доносился со стороны полевой кухни. Политрук обернулся, но никого не заметив попрыгал дальше. - Капитан, капитан Носов подтянитесь! Только смелым покоряются моря!

Носов поднял брови и медленно развернувшись пошёл в сторону кухни. Над тепловым блоком появился огромный половник и подобно перископу начал поворачиваться из стороны в сторону. Капитан усмехнулся и пригнувшись шмыгнул в сторону за покосившийся столб. И постарался спрятаться так, чтобы торчало все. Спустя мгновение из-за кухни раздался заразительный хохот.

- Узнали, Николай Михайлович?

Капитан выскочил на встречу идущему рыжеволосому мужчине, от улыбки морщины вокруг его зелёных глаз, подобно колее разрезали лицо до самых густых усов.

- Ромка! Петрович! Живой! - Капитан объятиями вцепился в повара, крепко прижавшись к его колючей щеке. Они смеялись, плакали и снова смеялись и не отпусками друг друга пересказывая свои злоключения.

- Слушай, так Серега ж, тут, не далеко!

- Леснов?

- Ты что! Товарищ майор уже. Комбат! - капитан многозначительно поднял указательный палец вверх.

- Товарищ капитан, а вы туда сейчас?

- К старшине сперва, а потом домой, ага.

- А к Старому зачем? Может чем помочь? За ним должок имеется.

- Да как обычно все. Еды да патронов. А, ну и портков бы. - капитан засмеялся, показывая на вытянутые коленки своих штанов.

- Николай Михайлович, ща все будет. А с едой, - рыжие усы расплылись в улыбке - попрошусь с Вами. Ох, и соскучился я по вам с Сергей Семенычем.

- Товарищ капитан! - сзади подбежал запыхавшийся дневальный - Товарищ капитан, разрешите обратиться? Товарищ полковник приказал к нему, срочно. - капитан поджал губы, хлопнул по плечу старого друга и побежал за солдатом.

Рыжий повар снял пилотку, почесал затылок и проводил взглядом убегающего политрука.

- Ну дела! - сев на валяющийся у ног чурбачок Роман Петрович достал свёрнутую, в аккурат перед встречей с капитаном, папиросу. Сизый густой дым киселём повалил из его ноздрей в разные стороны. От мыслей его отвлекла прыгающая жухлая трава. Подпрыгивая и щебеча, она играючи клевала землю. - Не улетели что ли?

- Петрович!

- Оу?

- Чего сидишь?

- Смотрю на жаворонка.

- На супчик его присмотрел? - дневальный, забравший капитана, уже не спеша подходил к Петровичу. - Оставишь?

- Докуривай.

- Утром с капитаном поедешь. Рогатин сказал, чтобы ты ещё сухпая погрузил. Так, что-то ещё было…а, попросил ужин оставить. Они с капитаном что-то там решают срочное.

- Сделаем. - повар хлопнул себя по коленкам и встал со своей сидушки потянувшись и потряхивая головой. - Голодный?

- Пфф, а тут бывает иначе? - дневальный затушил сапогом папиросу.

- Пойдём, сухарей отсыплю. До ужина доживёшь.

- Петрович, только это, я ж не один…

- Не боись, солдат ребёнка не обидит.

Глава 3 Блиндаж

Поскрипывая колеса повозки сладко убаюкивали солдата, лежавшего в задке. Капитан, свесив ноги, натянув фуражку глубоко на глаза, неестественно сложился пополам в дрёме. Утренняя зорька мягко пробивалась сквозь густые деревья. А ночная прохлада неспешно отступала, изредка цепляясь за спящих.

-Трр! Тихо-тихо! Куды пшла? - солдат-извозчик натянул удила, повозка резко остановилась, будя спящих. - Пардоньте, господа-товарищи. Товарищ капитан, прошу прощения. Взбрыкнула родимая, спугнулась чегой-то.

- Далеко ещё? - спросил капитан, поправляя фуражку и выгибаясь прохрустел спиной. - Водички дай.

- Версты три осталось, не больше, товарищ капитан. Подержите? - солдат протянул капитану поводья и спрыгнул с телеги. - Чу! Успокойся родимая, чего ты? - он поворошил гриву лошади и оглядел дорогу и кусты. - Чего испугалась? Нету тутава ничего.

- Чего встали? - подбежавший солдат перешёл на шаг. – Ой! Товарищ капитан…

- Чего шумишь? Видишь спит солдат, а капитан рулит, в первый раз просто, не привык ещё. - капитан сдерживал улыбку и смотрел на ничего непонимающего солдата.

- Саня, чего прискакал, ща поедем. - извозчик вышел из-за лошади.

- Разрешите идти?

- Иди Иванов, иди.

Солдаты муравьями бегали по окопам в предвкушении горячего завтрака. Кто-то искал свой котелок, кто-то начищал ложку смеясь над весёлой историей, рассказанной товарищем, кто-то пытался досмотреть сон, а кто-то, просто бренча оружием расхаживал из стороны в сторону.

Пахло осенью и кашей. Согревающий запах разносился по окопам и заставлял бурчать животы. Усатый повар, довольно поглядывая, на собравшихся вокруг солдат, помешивал огромным черпаком кашу.

- Товарищ повар, не томи, а!

- Пахнет-то как, братцы! У меня уже живот прилип к спине.

- Кааликапудер что ли? Моя ема такую варила постоянно.

- О, наша Чудь, заговорила! Ай! - размашистый подзатыльник приземлился на языкастого солдата - Товарищ сержант, за что? Я же любя. Урмас, скажи ему, ты ж без обид?

- Ема учила меня не обижаться на дураков, особенно если у дурака есть автомат. - высокий голубоглазый красноармеец приобнял своего «обидчика» - Я покажу, как надо правильно кушать этот замечательный завтрак, ты же умеешь пользоваться ложкой, русский Иван? - солдаты рассмеялись, когда их эстонский товарищ заговорил немецким акцентом.

- Нихт шиссен, я буду кюшать ваш каша - в манер товарищу ответил «русский Иван» - и ткнув пальцем под ребра скользнул вперёд, показав ему язык.

Под шутки солдат началась раздача. Брюквенная каша в цвет осенней листвы плюхалась в котелки, и довольные бойцы расходились кто куда, чтобы впервые за долгое время отведать долгожданный завтрак. Тёплая, свежая каша согревала не только животы, но сердца. Разговоры затихли, каждый думал о своём. То тут, то там можно было заметить мечтательный взгляд и улыбку.

Тишину и покой солдатского завтрака нарушил басовитый голос комбата. Громкий смех которого привлёк внимание не только трапезничавших, но и уже сытых солдат. Широко размахивая руками и кружась вокруг себя, майор увлечённо рассказывал одну из своих историй, коих было немерено. За всем происходящим наблюдал и политрук, прибывший с утренним обозом.

Откушав каши и вдоволь наговорившись с Петровичем, комбат отставил пустой котелок и принял протянутый ему чай.

- О, здарова, капитан! Садись с нами. Ты когда вернулся.

- Так вот с обозом, каши привёз. - широко улыбнувшись, капитан пожал руку Леснова. - А чего костёр развели? Не положено же?

- Да ладно тебе, не нуди капитан. Чутка посидят бойцы, отдохнут и снова воевать.

Гурьбой собравшись у костра, солдаты словно вжимались в ласковое тепло его огоньков, пытаясь спрятаться от подступающих морозов. Его ребята шумели, смеялись и радовались тому, что сейчас так просто и легко сидят. Нет взрывов, выстрелов и криков. Как будто мир, как будто поход. И каждому казалось, что все, завтра домой. Сергей это понимал как никто, каждое утро и каждый вечер он думал: «ещё чуть-чуть и к Таньке с Митькой» и эта надежда давала силы жить и не сдаваться. Он знал, что каждый живёт такой надеждой, ожиданием встречи с родными и любимыми сердцу людей. То там, то тут он ловил мечтательные взгляды солдат. «Они дома... пусть побудет ещё чутка» - думал комбат, не смея тревожить, не смея отбирать дом у своих боевых братьев.

- Братцы! - крепкий, коренастый солдат вскочил с ногами на бревно напротив - Братцы! А давайте споем, душа так просит песни. А то когда ещё? Завтра ж не знаю, будет или нет… а так петь охота. Ну простите вы меня, давайте споем. Только… товарищ комбат… а можно не солдатскую, а? Можно про любовь? - Парнишка лет девятнадцати до белых костяшек сжал пилотку и прижал её к груди с надеждой смотря на командира.

- Про любовь говоришь? - командир отдал кружку сидящему рядом капитану. - Про любовь… по любви у нас политрук первый специалист. - солдаты раздались громким хохотом, капитан же, чуть потупив стыдливо взор резво и неожиданно взыгрался громким заразительным смехом.

- Ну есть грешок у меня! Но! Прошу отметить, я ж не про любовь, я ж романтик. - капитан встал, сделал многозначительную паузу. Солдаты затаили дыхание и уставились на высокого офицера. - Любовь, эт ребята высоко, тут на войне ей места может быть и нет, а вот улыбка прекрасной дамы…

- Дам. Прекрасных дам. - майор поправил друга.

- Дам, пусть будет дам. Даёт мне силы совершать свой ратный подвиг. Вот если бы не наши дамы, наши любимые девушки, сидели бы мы в окопах? А, братцы? Поэтому, вы не знали, а я скажу, попросим нашего командира… исполнить! Он же у нас, друзья, по самодеятельности первым был!

- Эх! - комбат погладил руками колени, встал, расправил грудь, одёрнул гимнастёрку - Думал не попросите. Про любовь значит, ну будет про любовь! - подняв высоко подбородок и оглядев слушателей майор выдал - Песня! Из кинофильма «Моя любовь!». Автор… мне не известен. Исполняет заслуженный артист траншей и окопов Леснов Сергей! - низко поклонившись и дождавшись аплодисментов товарищ майор прокашлялся и мелодично затянул первые ноты своим низким, почти басом, баритоном. Хорошо знакомая песня зазвучала по-иному для сидящих у костра солдат. А комбат, расхаживающий из стороны в сторону и разводя руками, вновь ощутил себя на сцене. И где-то среди зрителей-офицеров сидит его Татьяна и восхищённо слушает своего Серёжку. Кто-то из солдат встал и закружился в танце представляя свою подругу, кто-то вытирал накатившие слезы, а кто-то, закрыв глаза вслушивался в витиеватые узоры командирского голоса.

- А хорош товарищ комбат. Сила! - шептал солдат солдату.

- О! Да ты что! Говорят его сам Конев к себе вызывал, послушать.

- Да брешешь. Он бы оставил в тылу, такой талант нельзя в окопы.

- Ну слушай, так его и хотели оставить. А он сказал: «Нет! Так мол и так, я со своими бойцами до Берлину пойду»

- О! Это да, это он мог, так сказать.

Под эту праздную болтовню комбат исполнил ещё пару песен, а после приказал вернуться к распорядку дня. Командиры подразделений увели солдат готовить укрепления, а майор с политруком и парой лейтенантов засели за картой в блиндаже.

- Думаешь через нас попрут?

- Не знаю, Серега. Все что есть я рассказал. Может своих на разведку послать?

- В разведку это хорошо. Только что это нам даст? Сказали тут стоять до последнего. Если попрут, то попрут в лоб, дорога одна, остальное болото все, там они не пройдут. Тут, брат надо поразмыслить иначе. Если в лоб, то зубы нам сломают…

- Заминировать дорогу и подъезды?

- Мысль хорошая, только у нас с тобой кроме лопат и касок мин не имеется. Завалить дорогу… танки пройдут, а пехота задержится. Но опять же ненадолго. И артиллерии не будет… Задача!

Майор уставился на карту, виски играли жилами. Тяжело дыша, он пристально, с прищуром, посмотрел на капитана. А потом куда-то вглубь, сквозь него, словно пытаясь найти ответы где-то в глубине своих мыслей.

- Налей кипятка. - не отводя пустого взгляда попросил комбат.

- Заварка есть. Может чаю?

- Угу.

Майор сел на стол. Достал из голенища сапога спички. Покрутил в руке мятую пачку «Казбека».

- Ты все не выкинешь её? - капитан протянул кружку комбату. - Не крепкий заварил.

- Спасибо, Коль. Да чет не хочу выкидывать. Удобно. Накидаю папирос туда и красота. А солдат, когда угощаются, счастливые сразу. «Казбеком» балуют.

- Да знают все, что пачка пустая давно.

-Так ещё бы. Все вместе и скурили. А это так, ради шалости.

- Ой, Серега, прости, я совсем забыл. Не со зла. - он протянул конверт другу. Тот, вскочив, трясущимися пальцами развернул письмо со знакомым почерком. Вчитываясь в каждое слово, он слышал её голос, чувствовал её запах. Глаза заблестели и с уголка тонким ручейком побежала слеза. Он улыбался. Разглядывая свой портрет, нарисованный несмелой детской рукой, он прижимал фотокарточку к сердцу. Отложив портрет, он внимательно вгляделся в лицо супруги. Так давно он не видел ни её, ни сына. Она стала ещё привлекательнее, взгляд строгий, но не лишенный тепла и всегда скромная улыбка. Густые тёмные волосы волной спускались на плечи. Рядом мальчишка, в рубашке заправленной в шорты с машинкой в руках. Так похожий лицом на деда. Широко улыбаясь стиснутыми губами, мальчишка стоял, прижавшись к маме и едва был выше её поясного ремешка на платье. - Ох, тут товарищ полковник и дома. Один в один. Хотя плюсы есть. Можно поставить этого в угол, пусть дед переживает.

Офицеры раздались смешком. Майор вытер слезы, хлебнул чай и взял со стола рисунок.

- Танюха рисовать начала? - приобняв друга, спросил капитан, разглядывая через плечо портрет Леснова. За что и получил локтем под дых.

- Что значит начала? Это лучшая из её работ.

Офицеры ещё некоторое время смеялись, а потом разошлись, договорившись обмозговать все перед ужином.

Распалив чуть ярче керосиновую лампу, убрав карту со стола, майор уселся писать ответ:

«Дорогие мои, Танюша и Митька!

Я скучаю по вам, очень сильно скучаю. Смотрю сейчас на фотокарточку и на рисунок и сердцем умиляюсь, как мне повезло. Какая радость мне случилась, и вы есть в моей жизни. Мысли о вас дают мне силы.

Танюша моя, девочка моя. Береги Митьку. Береги сына. А я вас буду беречь. Пока из далека, но скоро все закончится, и я смогу вас обнять и расцеловать.

Очень люблю!

Ваш муж и папа».

Вытирая рукавом слезы, комбат всё-таки капнул пару раз на желтоватый листок…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.