ОБРАЗЦОВЫЙ ЖИЛЕЦ. Рассказы бухгалтера Мямлина

ГЛАВА I. БИОМЕТРИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ И ФОЛЬГОВЫЙ ПРИЗРАК

(Вместо предисловия — краткое медицинское уведомление: граждане, пущай ИИ думает, а человек пущай дышит в форточку. Ежели эти два дела перепутать — пиши пропало. Катафалк приедет без очереди.)

Хотите верьте, хотите нет, а началось всё с объявления. Не с того, какое в газете печатают или там по телевизору зачитывают, а с самого обыкновенного — на доске у подъезда. Жёлтая бумажка, шляпки канцелярских кнопок ржавые, а внизу печать круглая, гербовая, чтобы, значит, подлянки никто заранее не учуял.

Я, к слову сказать, человек в нашем квартале приметный — зовут меня Иван Семёнович Мямлин, служу я главным бухгалтером в нашем ЖЭКе 3, мужчина степенный, в очках, отягощённый девятью годами невыплаченной ипотеки за квартиру 14. Вышел я как раз с мусорным ведром — Клавдия Петровна сказала: «Вынеси, Иван Семёныч, нечего ему до вечера киснуть», — ну, я и пошёл. Тут, граждане, необходимо сделать краткое семейное пояснение, дабы вы понимали масштаб домашнего гнёта. Клавдия Петровна — это супруга моя законная, женщина ума деспотического, характера непреклонного и комплекции весьма монументальной. Она в нашей квартире держит всю исполнительную и законодательную власть, ведает закупками минтая и выдачей мне карманных денег, отчего я перед ней вечно чувствую себя как злостный неплательщик алиментов.

Ну вот, вышел я, а у подъезда уже консилиум. Стоит сосед Петрович в трениках своих — про Петровича тоже надо сказать отдельно, это мужчина солидный, заслуженный пенсионер доминошного фронта, знаменитый тем, что носит легендарные штаны с начёсом, колена на которых от долгого сидения на лавке пошли пузырями величиной с кулак. Рядом тётя Зина с палочкой правым глазом щурится — тётя Зина у нас главный свидетель всех дворовых безобразий, глуховата на левое ухо. И Галя со своего пятого спустилась — Галя служит в нашей районной поликлинике регистраторшей, она всякий официальный документ за версту ноздрёй чует, у неё в телефоне даже специальная папка заведена — «Всякая гадость по дому», для жалоб и обращений в разные инстанции, значит.

Читаю объявление. А там — не просто бумажка, а целая поэма высшего руководства. «Уважаемые жильцы! Ваш дом выбран для пилотного внедрения государственной системы «ГосРитм». Забудьте о ключах навсегда — Ваш дом узнаёт Вас сам. Помощь придёт раньше, чем Вы позовёте. Умный дом начинается с умного подъезда. Каждому жильцу — персональный цифровой консьерж. Ваше спокойствие — наша технология». И внизу, помельче, чтобы глаза не мозолить: «Система работает на основе расчёта индивидуальных биоритмов каждого жильца дома. Поставим Ваш ритм на службу государству. В пятницу объявляется общедомовое собрание жильцов. Всем иметь паспорта».

Петрович почесал колено, подумал — бумага при печати, выглядит солидно — и говорит:

— Забудьте о ключах… — Петрович аж просиял. — Опа, как кстати! А то я за одну только прошлую неделю два раза их терял. Мне, выходит, эта государственная система — в самый раз. Пущай она меня караулит.

А тётя Зина с левой стороны недослышала и переспрашивает:

— Что положили? Какие ключи? Чья водка?

— Да не водка, — орёт Петрович ей прямо в ухо, — а спокойствие! Ваше спокойствие — наша технология.

— А-а-а, — соглашается тётя Зина, — технология. Это хорошо. Лишь бы пенсию наперёд не отобрали.

Через три дня, как и было назначено, в пятницу — торжественный триумф во дворе. Прямо между песочницей и скамейкой, где Петрович с мужиками обычно в домино козла забивает. Стол накрыли зелёным сукном, чтоб как в Кремле, микрофон привезли, стулья рядами. Из мэрии — представитель, молодой, рот до ушей, зубы белые, покупные, говорит вообще без бумажки. Фамилии его никто не знал, но шнурок на шее вместо галстука у него лоснился так государственно, будто на нём держался весь городской бюджет. Телевидение приехало, оператор с камерой, фотограф бегает. Плакаты по всему двору наклеили: «ГосРитм — ритм вашей безопасности», «Дышите свободно — мы позаботимся об остальном». И корреспондентка при нём с микрофоном — юбка узкая, шагать не может, по песку на каблуках ковыляет, как раненая цапля, губы губной помадой в пол-лица намазаны, будто она только что сырую печёнку ела.

Представитель микрофон слюнявит, руками машет и кричит про цифровую эру, про отечественные прорывы и про то, что мы теперь первопроходцы.

— В основе системы, — кричит в микрофон, — лежит полный учёт человека! Каждый гражданин уникален не только по отпечаткам пальцев, но и по ритму сердца, частоте сипения, колебаниям температуры тела. «ГосРитм» считывает ваш биоритмический паспорт за долю секунды. Подделать ваше дыхание нельзя. Забыть — невозможно. Это вы и есть. Ключей не надо! Двери будут открываться автоматически — как в лучших домах мира. Только подошёл — и нате — открыто! И как говорится — битте-дритте фрау мадам!

Я Клавдию Петровну локтем тронул — мол, слышишь, Клава? Она ничего, только бровь деспотически приподняла. А представитель продолжает, и с каждой минутой всё больше на новогоднего Деда Мороза становится похож. Не внешне, а по щедрости посулов.

— Забыли выключить утюг? Система его сама распознаёт, учтёт и отключит, предотвратив несогласованное возгорание имущества. Ребёнок вернулся из школы — вам на аппарат приходит уведомление. Потерялся кот — «ГосРитм» покажет, где он по пульсу, даже если он спит у соседей под диваном.

— Это хорошо, — подаёт голос тётя Зина, — у меня у самой кот. Не образцовый, конечно, ворует иногда, но хороший.

— Если пенсионер, — тут представитель сделал грозную паузу, — упал, не дай бог, или сердце прихватило — скорая выезжает мгновенно. Без звонка. Без вызова. Система сама фиксирует нарушение биоритма. Помощь придёт раньше, чем вы успеете копыта откинуть. Да, товарищи, с нашей системой учёта раньше времени откинуть — не получится!

По рядам — одобрительный гул. А представитель уже расправлял плечи, как пилот перед взлётом:

— Давление, пульс, частота дыхания — «ГосРитм» анализирует всё в реальном времени. Если лекарство заканчивается, а вы забыли заказать — система сама отправит заявку в поликлинику. Препарат доставят прямо к двери. Коммунальные платежи снизятся на пятнадцать-двадцать процентов, потому как система свет за вами тушить будет, ежели вы в туалете засиделись. Ваш дом войдёт в федеральный реестр умных территорий. Сюда будут водить делегации!

Петрович не выдержал:

— А спину мою… это… радикулитную… она через пальто видит?

— Видит! — орёт представитель. — И уже отправила измерения и записала вас от вашего имени в поликлинику!

Тут корреспондентка ко мне с микрофоном подскакивает, суёт этот набалдашник прямо в нос, как эскимо на палочке. Видно, я своим видом внушал ей полное доверие и расположение.

— Ваше мнение как жильца этого исторического дома?

Растерялся, но виду не подал. Не мальчик.

— Дело нужное, — говорю. — Единственный бухгалтерский вопрос: если насморк — система не спутает? Аллергия там на берёзу, дыхание ртом, как окунь на суше?

Корреспондентка от такого вопроса слегка зависла — в её сценарии про сопли ничего не значилось, и она только рот приоткрыла, не зная, куда этот микрофон теперь девать. Но представитель тут же её выручил, шагнул вперёд и улыбнулся уверенно, с оттенком даже некоторого сочувствия к моей отсталости:

— Система дообучится. Искусственный интеллект, многослойная нейросеть. Она поумнее нас с вами будет.

— Ну, — говорю, — умнее нас с вами — это несложно.

По рядам снова прокатился смешок, а корреспондентка замерла с открытым ртом, прикидывая, как эту крамолу вырезать из прямого эфира. Наступила та самая нехорошая тишина, когда слышно, как муха об стекло бьётся. Представитель администрации, однако, не теряется — он такие моменты за версту чует. Он резко, по-командирски, машет рукой кому-то в кустах, и тут же, спасая ситуацию, гремит духовой оркестр. Да так громко, что у Клавдии Петровны в окне занавески колышутся.

Под этот грохот двое дюжих молодцов в спецовках мигом подкатывают лестницу. Звенят молотки, вгрызаясь в свежую штукатурку, и на фасад с победным звоном пристраивают сияющую медную доску: «Первый в России дом с системой «ГосРитм». Забота. Безопасность». Правда, буква «З» в слове «Забота» вышла какая-то кособокая, вроде змеи, — у гравировщика, видно, рука дрогнула. Видать, проникся… Но решили не переделывать.

Потом две недели монтаж. Рабочие на крыше матерились, антенны, значит, ставили. Во дворе мачту вкопали высоченную, метров двадцать. Прораб жильцам конфиденциально объяснил: «Чтоб не укрыться. Теперь вас, орлов, из космоса насквозь видно». Тётя Зина всё ходила с палочкой, переживала — у неё под окном георгины. Но обошлось, только один куст примяли. Она его потом подвязала капроновым чулком.

А затем — запись биометрии. График вывесили на той же доске. Мне — четверг, в три часа. Захожу в подъезд и к терминалу. Терминал — белый ящик с экраном, внизу металлическая решётка, как у старого радиоприёмника. Рядом техник в синей жилетке в планшет пальцем тычет. Экран то зелёным мигает, то синим.

— По графику — Мямлин? — спрашивает, не поднимая хари.

— Так точно.

— Подходите. Дышите.

А у меня как раз аллергия на пылищу бахнула — нос заложило напрочь. Сопли рекой, глаза красные. Говорю:

— Может, мне в другой раз? А то дышу ртом. Как рыба.

Техник поверх планшета зыркнул:

— Ничего, система умная, сама отфильтрует, где вы, а где ваши выделения организма! Для нейросети нос — это только входной параметр. Не боись, она твой ритм по самой печёнке вычислит. Дышите как можете, не задерживайте очередь.

Ну, я припал к этой решётке и давай ртом воздух сосать, как насос. Аппарат внутри заурчал, экран зелёным мигнул, лёгкие на экране следом за мной сделали вдох — и замерли. Техник постучал пальцем по планшету:

— Готово. Биоритмический индекс зафиксирован. С вами всё покончено. Следующий!

А Барсик — тот вообще без графика. Про кота Барсика надо доложить со всей бухгалтерской точностью: это наш домашний хищник, беспородный, без левого уха, потерянного в исторических боях за помойку, но с таким выражением морды, будто он лично руководит нашим ЖЭКом. Барсик вышел в коридор, ухом единственным дёрнул, нюхнул железку — и всё. Техник аж в ладоши хлопнул: «Вот это кадр! Образцовый жилец! Биоритм — как часы. Интегральный индекс — девяносто восемь процентов». Записали кота с полпинка.

Первые три дня после запуска — сказка. Подходишь к подъезду — дверь сама со свистом распахивается. Приятный женский голос из динамика говорит: «Добро пожаловать, Иван Семёныч, пульс в норме». Ни ключей, ни кодов. И даже Галя сказала: «Как в мавзолее, только паспорта не спрашивают».

А на четвёртый день — лафа кончилась.

Иду с работы, надо отметить, что здоровье моё поправилось и насморк сам собой куда-то ушёл. Иду, значит, домой, уставший как собака. Подхожу к подъезду — дверь стоит намертво. Ну, думаю, электричество отключили… Пригляделся — нет, лампочка мигает. Стало быть, дело не в нём. Постоял. Дышу на решётку — тишина. Потом экран ка-а-ак загорится красным пожаром, лёгкие жирным крестом перечёркивает, и тот же бабский голос, но уже с конвойной интонацией, выдаёт: «Биоритмический индекс не совпадает. Доступ запрещён. Ввиду подозрительного сипения гражданину рекомендуется исключить алкогольное возбуждение».

Ещё раз дышу. Носом. Ртом. Левой ноздрёй. Аппарат орёт: «Доступ запрещён!» А из нашего окна на третьем этаже на меня Барсик смотрит. Сидит, скотина усатая, на подоконнике, единственным ухом водит — и в роже у него такое презрение, будто я у него колбасу украл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.