Исповедь палача

Глава 1

Последний приговор

Ночь пахла железом.

Эдгар сидел на полу своего дома, прижавшись спиной к холодной стене. Он не зажигал свечи — не было нужды: он знал каждую трещину в каменном полу, каждую щель в ставнях, каждый гвоздь, которым когда-то был прибит к стене старый герб его отца. Отец тоже был палачом. И дед. И, наверное, прадед. Хотя, о нём в семье не рассказывали: слишком давно, слишком стыдно.

Тьма в комнате казалась густой, почти осязаемой. Эдгар провел пальцами по гладким костяным бусинам, которые висели у него на шее. Десять позвонков. Он носил их уже пять лет — с того дня, когда казнил женщину по имени Лира. Он взял их по старой традиции палачей: часть тела казнённого остаётся у того, кто отправил её душу к богам. Чтобы помнить. Чтобы нести ответственность.

Он помнил её крик так же ясно, как если бы он случился вчера.

«Пожалуйста... я невиновна...»

Эдгар сжал позвонки так сильно, что костяные грани впились в кожу. Он не верил тогда. Почему он не поверил? Потому что верить было страшно. Потому что если бы он поверил ей, ему пришлось бы остановиться. А остановиться означало признать, что он не слуга закона. Что он просто убийца. Бусины качнулись, ударившись друг о друга с тихим сухим стуком — кость о кость. Эдгар вздохнул и поднялся. Спина затекла, колени хрустнули. Пятьдесят три года — не шутка для человека, который провел половину жизни на эшафоте.

Он подошел к столу. На нем лежала старая карта Города Двух Правд. Эдгар развернул её, и пыль тонкой струйкой поползла вверх, закружилась в лунном свете, который пробивался сквозь узкое окно. Верхний город. Нижний город. Мост Плачущих — единственная связь между ними. А посередине, почти у самой реки, стояла Таверна Магды. Там, у Магды, он иногда позволял себе выпить. Иногда — позволить себе забыться.

Он смотрел на карту, но не видел её. Он видел другое. Эшафот. Высокий деревянный помост. Над ним — балка с железным крюком, на который вешали тела после казни, чтобы все видели — правосудие свершилось. Толпа. Они всегда собирались. Дети, старики, торговцы, даже аристократы из Верхнего города, если казнили кого-то знатного. Они приходили не ради справедливости. Они приходили ради зрелища. Ради запаха крови и страха. Ради того, чтобы сказать себе: «Я не такой. Я не стою на том помосте. Мне повезло». Эдгар ненавидел толпу. Но себя ещё больше.

Стук в дверь разорвал тишину. Эдгар вздрогнул. Поздно. Слишком поздно для гостей. Все, кто приходил к нему в «Тихий дом», знали — после заката он не открывает. Он не принимает никого. Но стук повторился. Громче. Настойчивее.

— Эдгар! Открой! Я знаю, что ты не спишь!

Голос был знакомым. Хриплый, срывающийся — голос человека, который слишком много курит и слишком мало спит. Эдгар узнал его. Это был Кости — так в народе звали его старого помощника. Тощий, вечно грязный, похожий на ожившую швабру. Но работал он лучше всех — подавал топор вовремя, убирал тела, собирал позвонки для ожерелий, если семья казненного заказывала памятный обряд. Эдгар не открывал. Он замер у стола, глядя на дверь, как зверь, загнанный в угол.

— Эдгар! — Кости забарабанил кулаком. — Это важно! Приказ инквизитора! Он требует твоего возвращения!

Возвращения. Эдгар почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Холод пополз от груди к животу, скручиваясь в тугой узел. Он ушел пять лет назад. Он оставил топор, оставил эшафот, оставил всё. Он сказал Варгу — своему наставнику, своему командиру, своему проклятому учителю: «Я больше не могу». Варг посмотрел на него с презрением, смешанным с жалостью.

«Ты стареешь, Эдгар. Ты теряешь твердость руки. Ты боишься».

Он не боялся. Он просто... устал. Устал быть рукой закона. Устал слышать мольбы. Устал смотреть в глаза тем, кого он убивал, и видеть в них не преступников, а людей. Но Варг не понимал. Варг никогда не понимал.

— Эдгар! — Кости уже не стучал — он колотил в дверь ногой. — Проклятье, старик, ты оглох, что ли? Завтра казнь! Принц Илай убил лорда Рейнора! Варг требует, чтобы казнь провел именно ты! По старым законам, палач не имеет права отказываться, если инквизитор вызывает его лично!

Эдгар закрыл глаза. Принц Илай. Он не знал этого мальчика. Не встречал его ни разу. Он знал только, что Илай — младший сын того самого короля, который правил Городом Двух Правд. Тот самый король, который когда-то дал Эдгару чин и право носить топор. Король был мертв уже два года. И теперь Варг вершил правосудие почти единолично.

«Принц убил лорда».

Какая жестокая ирония. Королевский сын — и на эшафот. Но это не имело значения. Перед законом все равны. Особенно перед законом Варга.

— Эдгар! — голос Кости сорвался в крик. — Ты слышишь? Ты должен выйти! Если ты не придешь — казнь все равно состоится, но проведут ее мои руки. А я не умею делать это чисто, старик! Я перережу ему горло, и он будет мучиться!

Эдгар сжал челюсти. Он знал, что Кости говорит правду. Его помощник был умелым мясником, но не палачом. Он не умел убивать с одним взмахом — быстро, ровно, милосердно. Один неверный удар — и мальчишка будет корчиться на помосте, истекая кровью, пока толпа улюлюкает, а городские собаки будут лизать доски. Быстрая смерть. Это было единственное, что Эдгар умел дарить. Это было его оправданием. «Я дарю им быструю смерть, чтобы их семьи не страдали от долгих пыток». Но сейчас... сейчас он не хотел дарить смерть никому.

— Открой, Эдгар! — Кости сорвал голос. — Прошу тебя! Это не просьба! Это приказ! Ты знаешь Варга! Он не простит, если ты не явишься!

Эдгар медленно подошел к стене, где висел его топор. Он не снимал его уже пять лет. Он висел там как напоминание, как проклятие, как икона бога, в которого он не верил. Древнее лезвие, кованное в горнилах, которых давно не существует. Ручка из черного дуба — вытертая, гладкая, как отполированная многими сотнями ладоней. Эдгар провел пальцами по лезвию. Оно было холодным. Всегда холодным. Он снял топор со стены.

— Я приду, — сказал он тихо, обращаясь к двери. — Иди. Скажи Варгу, что я буду утром.

— Эдгар! — Кости с облегчением выдохнул за дверью. — Слава Варгу! Слава закону! Ты... ты сделаешь это чисто?

— Да, — ответил Эдгар, глядя на свое отражение в лезвии. — Он не почувствует боли. Это милосердие.

Он не знал, кому он лжет — Кости, Варгу или самому себе. Он смотрел в лезвие топора и видел свое лицо. Серые глаза. Глубокая морщина между бровями. Седые волосы, коротко стриженные — так их было легче мыть от крови. «Ты не убийца, — сказал он себе, как делал каждое утро уже пять лет. — Ты — слуга закона. Ты — инструмент. В руках инструмента нет вины». Но голос той женщины звучал в его голове снова.

«Пожалуйста... я невиновна...»

Эдгар закрыл глаза и крепко сжал рукоять топора. Завтра он убьет мальчика. Завтра он снова станет палачом. А послезавтра... он сделает то, что должен был сделать пять лет назад. Он сядет и выпьет до дна. И, может быть, у него хватит смелости не проснуться. Он повесил топор обратно на стену, лег на холодный пол и стал ждать рассвета. Ждать того часа, когда он снова возьмет в руки свою секиру. Ждать, когда он снова подарит кому-то «быструю смерть». Ждать

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.