Оборотень на передержку или Мяу, киска!

1

Дверной звонок вырывает меня из сладкого сна. Ужасный душераздирающий звук режет по мозгам, напрочь уничтожая все приятные фантазии о магии и роскошных замках.

Часы на стене издевательски тикают, намекая, что больше заснуть мне не дадут. Кто это вообще пожаловал в такую рань? Восемь утра субботы – это преступление! И ведь продолжает трезвонить до посинения!

Я сползаю с дивана, спотыкаюсь о стопку тетрадей и, бормоча проклятия, бреду к входной двери.

— Кто?! — сипло спрашиваю, продолжая сонно щуриться. Дверь пока ещё расплывается перед глазами.

— Лизонька, это я! Открой, дорогая, дело срочное!

Голос тёти Марины звучит так, будто она только что пробежала марафон, спасаясь от стаи разъярённых диких кабанов. Впрочем, она всегда разговаривает быстро и невнятно.

Я щёлкаю замком. На пороге действительно замерла тётя. В одной руке у неё огромная, роскошная переноска для животных, а в другой наспех собранный дорожный чемодан. Её глаза бегают и лихорадочно блестят.

— Я уезжаю! — без промедлений объявляет она, вручая мне переноску так стремительно, что я на автомате её хватаю. Тяжёлую, громоздкую и неудобную. — Ненадолго! Месяц. Может быть, два. Позаботься о нём, он особенный.

— Кто?

Из решёток переноски на меня смотрит пара огромных, недовольных глаз цвета ясного неба. Мохнатая белая морда недовольно отворачивается и даже... фыркает?

Это кот. Огромный, пушистый и, похоже, уже меня возненавидевший.

— Тётя, стой! Куда? Что за кот? Откуда он у тебя взялся? У меня же работа, я не могу...

— Всё расскажу тебе по смс, самолёт ждёт! — она уже отскакивает на пару шагов, поправляя шляпку с громадным павлиньим пером. — Он воспитанный, с длинной родословной! Документы в кармашке. Люби его, целуй! А, вот ещё, это его вещи!

Она отстёгивает от ручки чемодана сумку и оставляет её на полу. И только я хочу возмутиться, как тётя Марина развернувшись, пулей летит в сторону лифта.

Он как по щелчку открывает, стоит ей коснуться кнопки.

— Тётя Марина! — кричу я ей вдогонку, но лифт с гудком забирает её.

А я остаюсь посреди коридора с массивной клеткой в руках, из которой доносится недовольное урчание.

— Ну что ж, — вздыхаю я, затаскивая переноску в квартиру. — Добро пожаловать в учительский ад, котик.

Ну и ну, ну и подарочек подвалил с утра пораньше.

Открываю мудрёную защёлку и поднимаю верх клетки, но пушистый аристократ с длинной родословной не спешит выходить.

— И что? Так и просидишь здесь месяц? — опускаюсь я на колени, чтобы казаться чуть ниже. Может, он боится меня? — Выходи, давай. Ты же мальчик, так чего трусишь?

В ответ раздаётся шипение. Я даже вскакиваю и отхожу, немного напуганная.

Вряд ли бешеный, но кто его знает. Я вообще не знаю, чего от котов ожидать!

— Не хочешь, тогда сиди здесь. Мне даже лучше.

И, конечно же, на кота эти слова тут же действуют. Не хочет пушистая задница с родословной, чтобы мне спокойно было.

Он выходит с таким видом, будто инспектирует новые паршивые владения и уже готовит список недовольств.

Какой же кот огромный. Шерсть ещё лоснится на свету здоровьем и красотой. Не удивительно, что он аристократ. Интересно, что за порода?

Кот, тем временем, уже обходит коридор и направляется в гостиную, тыча носом в мои кроссовки и шипя на них.

— Не ругайся, я заказала хороший ароматизатор для обуви, — зачем-то я продолжаю разговаривать с животным. — Только не думай туда надуть!

Кот грациозно выходит в гостиную и дёргает пушистым хвостом. Идеальный веник.

Кот пыхтит, демонстративно вылизывает лапку, которой зачем-то надавил на диван.

— Что, не дотягиваю до королевского уровня? — фыркаю я.

Это животное мне уже не нравится. Обычная квартира! Да, не клубный дом в пределах Садового, зато двушка и своя.

— У тёти лучше было? Конечно, она на Чистых прудах сейчас обитает! До этого, конечно, ютилась в избе в Бурятии из-за своих заскоков, — что-то разговорилась я. Давно у меня не было собеседника, поэтому я рада даже компании животного, которое мечтает о троне подле британской королевы?

В ответ кот подходит к сумке и переворачивает её. Из той громко выкатывается несколько предметов, включая пустую позолоченную миску. Он поднимает голову, заостряет уши и требовательно смотрит прямо в душу.

— Ладно, ладно, накормлю.

Лезу в сумку, достаю пачку корма и вываливаю пахучее содержимое. Кот же обнюхивает и отворачивается с таким выражением, будто я предложила ему дохлого таракана.

— Ты настолько гурман? А у меня только это. Раз тётя дала, значит, ешь!

Он садится спиной к миске и начинает вылизывать лапу, демонстративно игнорируя меня и моё «угощение».

— Как хочешь. Голодай.

Всё равно же съест, никуда не денется.

Я плюхаюсь на диван и наконец-то достаю пачку документов из кармашка переноски. Изучаю. Вот ветеринарный паспорт. Имя...

М-да.

— Алан... фон Маунтбеттен-Виндзор? — читаю я вслух.

Кот, услышав своё имя, прекращает умывание и бросает на меня высокомерный взгляд, полный одобрения. Мол, наконец-то, смертная, поняла, с кем имеешь честь говорить.

Да это уже издевательство.

— Ну уж нет, — говорю я твёрдо. — Это слишком даже для моей сумасшедшей тётки. У нас в стране свои традиции. Имя должно быть простое, родное. Алан...

Я прищуриваюсь, глядя на него. Пушистый, вальяжный и капризный кот. Алан ему подходит, но душа протестует, так и тянет на какую-то пакость.

— Алёша! Будешь Лёшей.

Величественная пушистая поза тает. Кот замирает, его пасть приоткрывается, а в голубых глазах читается неподдельный ужас. Кажется, шерсть побелела ещё сильнее и выцвела, как у призрака.

— Да, Лёша, — киваю я, довольная произведённым эффектом. Да, я поставила на место царскую особу и горжусь этим. — Идём, Лёш, покажу, где будет туалет. Надеюсь, ты приучен.

Весь день Лёша отказывается есть и прячется под кроватью, издавая трагические звуки. Я почти начала чувствовать себя виноватой. Почти. К вечеру, решив, что с горем нужно бороться шопингом, я разбираю сумку с покупками, пришедшими с маркетплейса. Среди тряпок, средств для посуды и любовных романов на тему Древней Греции, достаю новое нижнее бельё. Чёрные кружева сплетаются в залипательные узоры. Красота. Давно я не покупала ничего настолько женственного, что аж щёки загораются от фантазий.

Осталось найти того, кого я смогу поразить этим образом.

Я оставляю белью на комоде в спальне и иду в душ, мечтая о женском счастье.

В обнимку с облаком пара я выхожу из жаркой ванной. В спальне тихо. Наверное, Лёша всё ещё под кроватью объявляет голодовку. И как мне его накормить? Не оставлять же помирать? Эх, проблем ты мне подкинула, тётя!

Стоит только переступить порог спальни, как я застываю на пороге.

Пипец.

— Какого?..

Спиной ко мне, прямо перед комодом, стоит высокий мужчина. Широкие плечи, узкая талия, длинные сильные ноги. Пшенично-серебряные волосы переливаются в свете лампы.

— Ты что тут забыл? Ты кто?

Незнакомец поднимает мои кружевные трусы и крутит их одним пальцем.

— И где же здесь, скажи на милость, хоть капля эстетики? — раздаётся бархатный, с лёгкой британской или немецкой хрипотцой голос. — Сплошной полиэстер и уныние.

2

Мне становится дурно, в голове будто стоит пар из душа.

Что это такое? Почему в моей спальне... голый мужик?

— Я... — слова застревают в горле. Я отхожу к стене и судорожно пытаюсь вспомнить, куда дела телефон. — Убирайтесь отсюда. Я звоню в полицию!

Для убедительности, истерично ударяю кулаком стену, из-за чего обвязанное вокруг груди полотенце слетает вниз.

Шелест ткани или мои крики заставляют ублюдка обернуться. Я его никогда не видела. И уж точно не звала к себе!

— Кажется, мы не совсем правильно познакомились, — говорит он, и в уголках его губ играет едва заметная улыбка. — Алан фон Маунтбеттен-Виндзор. К вашим услугам.

— Алан? — что-то знакомое вертится в голове, да на языке. — Лёша? Ты идиот? Лёша кот!

Блондин щурит голубые глаза и хмурит идеально ровный нос.

Он так и не кладёт трусы на место, продолжая казаться сексуальным маньяком. Ещё и голый! Боже!

Да где мой чёртов телефон?!

Может, мне сковородкой его огреть? Или стулом? У меня вообще есть хоть какой-то шанс против здорового мужика?

Или... заговорить его заплетающимся языком?

— Киска, зачем тебе полотенце? Ходи по дому в естественном одеянии.

Секунду, минуту, вечность я просто стою, ощущая холод кафеля под босыми ногами и жгучий стыд по всей поверхности кожи. Воздух становится густым, как сироп, и каждое движение даётся с трудом.

— Вы... вы... — выдавливаю я, наконец сорвавшись с места и подхватив с пола полотенце, чтобы снова закутаться в него, как в одеяло. — Да кто вы?! И что вы здесь делаете?!

— Я полагал, это очевидно, — парирует он, не сводя с меня спокойного, изучающего взгляда. Его уши, самые настоящие кошачьи, с темным пушком внутри, легонько дергаются.

Уши... как я сразу не заметила уши?! Ободок? Заколка? Почему они шевелятся?

— Я твой новый питомец. Лёша, если не ошибаюсь. Ужасно милое примитивное прозвище, надо сказать.

Он делает один шаг вперед. Я отскакиваю к дверному косяку. Сердце колотится где-то в горле.

— Не подходите! Я вызову полицию!

— И что вы им скажете? — он приподнимает изящную бровь. — Что в квартире находится нелегальный иммигрант с кошачьими ушами? Уверен, они будут очарованы. Мяу.

Это... существо облизывает губы длинным и, наверняка, колючим языком.

От бессилия и шока у меня наворачиваются слезы.

— Хочешь — позвони. Вот телефон.

Он находит телефон на том же самом комоде и заворачивает его в трусы. Издевается. Унижает.

Затем с усмешкой и каким-то непонятным мурчанием кидает мне.

Пальцы дрожат, но желание разобраться с этим дерьмом немного вытесняет страх. Если бы... Лёша хотел меня убить, то сделал бы это намного раньше? И не щеголял бы при мне, размахивая причиндалами.

И... изнасиловать меня, вроде, не хочет.

О чём я вообще сейчас думаю?!

С трудом отыскиваю в контактах номер тёти Марины, пока человек с ушами наблюдает за мной. Ему ещё и весело.

Гудки. Долгие, бесконечные гудки сводят с ума.

Наконец удача улыбается мне, и раздаётся щелчок с неразборчивым сопением.

— Тётя! — выпаливаю я хрипло. — Ты что мне подсунула?! Здесь мужчина! С ушами!

На той стороне слышится шум, будто она уже на взлётной полосе.

— Лизонька, дорогая! Некогда! Ты умница, справишься! Он не кусается... сильно. Люби его, целуй! Я уже почти в самолете, связь пропадает!

— Марина! — кричу я в трубку, но в ответ слышу лишь короткие гудки.

Она сбросила вызов и бросила меня на произвол судьбы с этим... этим инопланетянином.

Я опускаю телефон и упираюсь взглядом в незваного гостя. Он склоняет голову набок.

— Ну что, звонок в службу спасения не прошел? — поинтересовался он с притворным сочувствием.

— Заткнись, — практически по-кошачьи шиплю я. — Во-первых, оденься.

Тётя не удивилась моим словам. Даже подтвердила, что этот мужчина — её кот Алан как его там. Это просто уму непостижимо!

Уже-не-кот с ленцой окидывает взглядом мои просторные, но явно не аристократические апартаменты.

— Во что, прости? В потертый халат? Или, может быть, в это? — он снова касается белья. Но уже полупрозрачного лифа без чашечек и пушапа. Перебирает пальцами играючи и даже похабно щурит глазки. Мне кажется, или его член, на который я, конечно же, не смотрю, дёргается?

— Так. Стоп. Прекрати! — я выхватываю из его рук лиф и отбрасываю на кровать. Ушастый следит за падением ткани. — Ладно. Объясняй. Кто ты? Почему ты здесь? И почему, чёрт возьми, в виде кота?

Он тяжело вздыхает, словно я задала ему самый скучный вопрос в мире.

— Меня зовут Алан, как ты знаешь. Меня попросили здесь переждать один... деликатный момент. Всё, что тебе нужно знать — я не причиню вреда. Пока.

— «Пока»? — передразниваю я. — Это должно меня успокоить?

— Это должно тебя предупредить, — поправляет он мягко и устраивается на кровати с таким видом, будто это его законный трон. — А теперь, будь душкой, налей мне чего-нибудь выпить. Только не этот ужасный корм, а что-нибудь человеческое. Кофе, например. С корицей. И без сахара.

У меня отвисает челюсть. Реально. Я буквально ощущаю, как она стремится упасть и разбиться на радость игривому котяре.

— Ты сейчас издеваешься?

— Я никогда не издеваюсь, когда речь идет о кофе, — заявляет он и бьёт длинным пушистым хвостом по матрасу.

Боже, у него ещё и хвост есть. Настоящий!

Я закрываю лицо руками. Этот кошмар не кончается. Но делать нечего, надо как-то устанавливать границы допустимого. А то этот кот выдать набрался манерам у тёти. А ей ты либо подчиняешься, либо не общаешься, как сделали мои родители.

— Ладно, — выдыхаю и обмахиваю горящее лицо ладонями. Ещё и полотенце с трудом держит под мышками. — Но сначала ответь на мои вопросы. От чего ты прячешься? Куда полетела тётя?

Его лицо мгновенно становится каменным. Вся насмешливая легкость исчезает без следа.

— Не твоё дело, — отрезает он слишком холодно. — И не лезь туда, куда не следует. Это может быть опасно.

— Для меня?

— Для тебя, — в его глазах нет и тени шутки.

Как быстро у него сменяются эмоции.

Больше мне не получается выжать из него ни слова. Он упорно молчит, а когда я пытаюсь надавить, он... просто исчезает. На месте статного блондина сворачивается клубком тот самый пушистый аристократ, который лишь презрительно приоткрывает один глаз, увидев моё обескураженное лицо.

Весь вечер проходит в тягостном молчании. Я сварила себе пельмени, кот брезгливо отвернулся от предложенной миски, предпочтя умываться собственной лапой. Зато кофе он с удовольствием вылизал до самого дна кружки. Кряхтел и фыркал, конечно, но пусть радуется, что я ему предложила молотый, а не «3 в 1».

Я пыталась работать, готовиться к завтрашним лекциям в колледже, но мысли путались. Что мне делать? Оставить его одного в квартире? Выгнать на улицу? Вызвать кинологов... то есть, кошководов?

Благо, с тех пор, как он обратился обратно в кота, мне стало легче. Думать о том, что в любой миг ко мне может подойти голый мужчина, конечно, смущает и возмущает, но... пока он кот, я даже к нему немного лояльна. Пока он меня не трогает, а просто возмущается обивке на стульях, я могу подумать и ничего толкового не придумать.

Ложусь я спать, забаррикадировав дверь спальни стулом. Не хочу проснуться от того, что в меня тычут мокрым носом. Или не только носом.

Сон не идёт. Я ворочаюсь, прислушиваясь к каждому шороху.

Завтра на работу, а у меня дома мужик-кот. Как тут успокоиться?

Ещё и Лёша предательски затих, чтобы я лежала и думала, а не собирается ли он сотворить какую-нибудь пакость?

Едва я представляю перед глазами спокойное и ровное море, как в дверь раздаётся звонок. Резкий, настойчиво долгий.

Сердце ёкает. Тётя! Она одумалась и вернулась!

Я срываюсь с кровати и, не думая, лечу в прихожую. Мимо дивана, где кот спит, свернувшись калачиком.

Сейчас я тебя быстро упакую, ушастый!

— Тётя? — кричу, подбегая к двери и заглядывая в глазок.

На площадке стоят двое мужчин. Это явно не тётя.

Разодеты они в строгие, почти одинаковые темные костюмы, в руках у них по чёрному чемоданчику, как у дипломатов или преступников в фильмах. И лица у них точно не от мира сего. Странные, пугающие и бледные мужчины не вызывают никакого доверия.

Я не двигаюсь, так и замерев с кистью на дверной ручке.

Кем бы мужчины ни были, открывать я не особо хочу.

Звонок повторяется. Теперь коротко и ровно два раза, словно сигнал.

— Елизавета Петровна? — произносит один из них. Слышно идеально, будто он мне в ухо говорит. — Откройте, пожалуйста. Мы из службы контроля за животными. К нам поступила информация, что вы содержите дома нелицензированное животное.

3

Эти двое за дверью... не доверяю я им, пусть и выглядят они представительно. Я инстинктивно делаю шаг назад.

Пусть уйдут. Меня дома нет. Откуда они вообще знают моё имя? Чёртов кот! Друзей привёл? Они мне совсем не нравятся!

— Елизавета Петровна? Откройте, пожалуйста. Мы из службы контроля. Можете посмотреть документы.

Вновь прижимаю глаз к двери. Какое-то удостоверение мелькает, но я разве что-то пойму? Я в глаза не видала таких документов!

Ещё и мужики за своими бумагами выглядят так, будто пришли за моей душой, а не котом.

Ну, Лёша... повезло, что мужикам я не доверяю сильнее, чем тебе! А то с радостью спихнула бы кому угодно с приятной улыбкой. Ещё бы и доплатила, чтобы ему спешелти кофе купили напрямую у обжарщика!

Но я даже знать не хочу, что эти люди собираются делать с Лёшей.

—У меня нет никаких животных, — говорю я, но голос мой дрожит против воли. — И котов я ненавижу. Аллергия.

Один из мужчин повернулся к другому, оголяя на шее татуировку. Маленький черный треугольник. Ну, точно уголовники! Поэтому ночью врываются!

— Аллергия у вас на норвежских лесных котов?

Норвежская? Лёша похож на пушистый мешок с манерами и претензиями.

— Я сказала, нет! — страх начинает медленно сменяться гневом. Они стоят у моего порога и не собираются валить. — Уходите, или я вызову полицию!

Высокий мужчина стучит костяшками пальцев по дверному косяку. Тук-тук-тук. Звук сухой и пугающий.

—Вы не понимаете, с кем связываетесь, девушка, — его голос теряет даже намёк на вежливость. — Открой. Сейчас же.

— Нет!

Внезапно дверь содрогается от мощного удара.

Они пытаются выбить ее! А ей многого и не надо!

Полотно трещит у замка. Я вскрикиваю и отбегаю, натыкаясь на комод в прихожей.

Еще один удар — и защелка ломается с треском, дверь же распахивается, впустив в квартиру двух уголовников!

Я шарю рукой по комоду. Что-нибудь... хоть что-то...

Ложка! Вытягиваю перед собой обувную ложку, грозясь избить обоих, но мужчины будто её не замечают. Проходят внутрь, как к себе домой!

От них веет холодным металлом и морозным воздухом с лестничной клетки.

— Где кот? — шипит один, его глаза бегло сканируют прихожую.

— Я же сказала... — начинаю, но не заканчиваю.

Высокий мужчина резко шагает ко мне, его рука поднимается и со всей силы врезается мне в щеку.

Удар оказывается оглушительным.

В глазах темнеет, из пальцев выскальзывает ложка, по лицу разливается жгучий жар. Слёзы выступаю непроизвольно. От боли, от унижения, от ужаса.

— В последний раз спрашиваю. Где кот? — дыхание чудовища пахнет ментолом.

— Не трогай меня...

Они меня убьют, убьют, убьют!

Из гостиной доносится низкий, рычащий звук. Не кошачий, это рычание хищника. Тигра, волка или ещё кого большого и смертельно опасного.

Мужики отвлекаются и переключаются на звук. В их руках что-то блеснуло, похожее на ленту, но я не могу разглядеть из-за боли. Могу лишь осесть на пол и судорожно искать свою дурацкую ложку.

Из полумрака гостиной выпрыгивает серебристая молния. Лёша? Его шерсть стоит дыбом, глаза пылают адским пламенем, а клыки обнажаются в оскале.

Он совсем не похож на изнеженного любителя шелков и арабского кофе. Но сейчас мне плевать, кто и как выглядит. Я закрываюсь ложкой, когда мимо проносится кот и вцепляется уроду в ту самую больно бьющую руку.

Раздаёт неприятный хруст и крик, полный больше удивления, чем боли.

Второй мужик, пытается отодрать кота от товарища, но Лёша оказывается ловким.

Начинается схватка. Крики, рычание, звуки ударов. Я пытаюсь ткнуть по ногам ложкой одного из мужиков, но не понимаю, попадаю или бессмысленно избиваю воздух.

Сражение как-то смещается в коридор. Уже без меня. Меня забывают в квартире, давая время отдышаться и прийти в себя от боли.

Щёку жжёт, как от кипятка, но вроде становится лучше. Челюсть двигается, зубы на месте, даже крови нет.

Проходит минут пять, как в дверь входит Лёша в человеческом облике.

И почему я не заперла дверь на все засовы? Ах, да, её же вышибли!

Мужчина тяжело дышит, его взгляд мечется, не находя за что зацепиться.

Я замечаю на его губе ссадину.

— Ты... — он смотрит на меня, на мою покрасневшую щеку, и в его взгляде читается изумление. — Ты пыталась их обмануть. Говорила, что ненавидишь котов. Хотя они даже не уточнили, что пришли именно за котом. Это твоя промашка.

— А что я должна была сказать? — я шепчу, чтобы никто не левый не услышал. — Что у меня на диване храпит мужчина с ушами? Они бы меня в психушку упекли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.