Фатумманд — Земля Проклятых. Книга 1. Учение, Забавы и Смерть.

Пролог

Ночь уносила вопли и стоны. Лес пропитался запахом крови и смерти.

На земле валялся мальчишка. Истекший кровью и холодный, как горный ветер. Из разорванного живота торчал окровавленный сук. Треснувший рог выскользнул из ослабших рук. На растерзанной в клочья одежде виднелся едва различимый символ школы политики города Ферромуром.

В потухших глазах отражался рассвет, который так любил встречать мальчишка с наставником. Он исполнил свой долг. Отдал всё, чтобы спасти друзей. Но погиб, так и не узнав, хватило ли его сил сохранить им жизни.

Любовь, желания и мечты остались позади. На душе остались — покой и тишина...

— Не время умирать! — голос раздался раскатом грома, и сердце мальчишки сделало столь важный, хриплый удар. За ним — слабый, но живой стук в груди.

Глава 1 "Школа политики"

Самое главное в погоне за светом -

не увязнуть во тьме…

220 год, 14 день северных ветров

Скала Оретеррис, окрестности Ферромурома

С событий Великого Объединения минуло две сотни лет. В городах всё реже пускаются слухи о магии и загадочных лицах, а эликсиры и зелья более не совершают чудес. Величественные стены, кои защищают столицы регионов, покрываются всё новыми трещинами, магические нити слабеют с каждым днем и скоро порвутся под тяжестью времени. Остатки инакокровных мятежников прячутся в горах, но Кровавые холмы помнят лязг стали и тяжесть копыт, что втоптали в мерзлую почву надежды тех, кто просто хотел жить. Не живётся спокойно и на юге. Разношерстные горцы раз за разом сбегают с Великих гор, забирая шахты и грабя людские посевы, оставляя после себя выжженную землю. Это их месть. Право причинять боль и страдания тем, кто начал это безжалостное кровопролитье. Но был ли у людей выбор, когда само существование инакокровных существ обрекало мир на погибель? Правды уже не знает никто.

Первые лучи солнца разорвали ночную синеву, окрасив горизонт в кроваво-золотые тона. На краю скалы, над бушующим морем, стоял седовласый старец. Серые глаза, казалось, источали тусклый свет.

— Солнце восходит... — его голос, тихий, но отчётливый, нарушил утреннюю тишину. — Каждый раз оно всё прекраснее, а жизнь всё короче. Многое уже не свершить. Но есть и то, что лишь предстоит начать... — долгое молчание повисло в прохладном утреннем воздухе.

Одет он был по-городскому, но без вычурности: длинный поношенный сюрко с капюшоном, видавшие виды ботинки. На поясе — ножны с багровыми лилиями. Особое внимание приковывал меч. Позолоченная гарда в форме стрелы, рукоять, обтянутая красной кожей. Лезвие из чистейшей белой стали — легче и прочнее обычных сплавов. Но главное — огромный рубин с большой палец в ширину, вмурованный в рикассо. Он пылал, как само восходящее солнце, давшее мечу имя — «Восход».

Максимиану Софосу было за семьдесят, но годы легли на него иначе, чем на сверстников. Стройный, подтянутый, он не был дряхл. Лишь в глубине глаз читалась усталость от прожитых лет и несбывшихся надежд. Именно из-за этих душевных терзаний он и стал наставником — дабы вырастить тех, кто по-настоящему перевернёт мир. Его ждал четвёртый — последний выпуск.

«Закат должен быть ещё прелестнее восхода...» — мысль прозвучала как клятва.

— Поднимай остальных, — развернулся он к воспитаннику.

Парень сидел на краю обрыва, заворожённо глядя на бескрайнее море, поглощаемое огнём зари. На шее, словно след от ожога, выделялось чёрное пятно.

Юноша казался для своих лет весьма крепким. На нём был выцветший серый ученический костюм: штанины и рубаха с аккуратно вышитым щитом с золотой четырёхглавой короной над распахнутой книгой — герб школы политики города Ферромуром.

Услышав приказ наставника, Алексис бодро вскочил на ноги и рванул через жёлто-зелёное поле в Ферромуром. В его окрестностях проживало порядка сорока тысяч человек, а трёхтысячный гарнизон города уступал лишь Либеруму — столице Свободных Земель.

У отбитых железом главных ворот Алекс замер, пропуская входящую колонну. Возглавлял её всадник на мясистом вороном коне, закованном в крепкие латы. Сам воин был под стать коню — мощный, в тяжёлых доспехах, обшитых тёмно-серой тканью. На груди красовался выгравированный орёл «Беркута» — гвардейского тяжёлого конного отряда. На наплечниках — ромб с направленной вниз галкой: знак высшего капитана, подгенерала.

Это был герцог Гермион Викториас. Шрам во весь лоб придавал его лицу грозную строгость — полезное качество для командующего армией. Под его контролем находились гарнизоны Ферромурома, Дальних Дубков, Бедура и Минесфера — все воины регулярной армии на территории Железных Холмов и Мрачного Леса. Он возвращался из Аргентубена — столицы Серебряного королевства и Верховной столицы всего Марегнума. По крайней мере так было, когда он уезжал.

— Ваше высочество! — выкрикнул парень, мигом отличив в толпе старого знакомого.

Герцог жестом отправил колонну вперёд, а сам отвёл коня к обочине.

— С возвращением домой, ваше высочество! Как-то вы долго в этот раз.

— Доброе утро, Алекс. Ещё бы! Созвали три собрания, — герцог снял увесистый шлем. Прохладный ветерок остудил вспотевшую лысину. — Что-то устал с дороги. Видать, старею... — досадливая улыбка тронула пересохшие губы.

— Как прошло?

— Признаюсь, сам не понял. Гул стоял невообразимый. Не так, как на собраниях по вопросам государственной важности. Сразу видно, где умы, а где балбесы. И ведь их голоса ещё учитываются! — ответил Викториас, протирая пот с макушки. — Ладно, томить не стану. Новым верховным избрали Креона Флюмиса.

— Эх! А я надеялся, что победит Пацисис... — воскликнул мальчишка, досадно махнув сжатой в кулак рукой.

— Не всё так печально, как может показаться на первый взгляд. Конечно, едва ли, заполучив титул, Креон издал указ, что верховной столицей вновь станет Ауроубен, но это было вполне ожидаемо. Можно сказать, это его семейный долг.

— А как же Серебряное королевство? Что сказали Пацисисы?

— Уверен, они знали, что в случае поражения на выборах станется именно так. А вот прочие лорды-северяне... Несколько оскорбились. Но, к счастью, Креон — выходец нашей школы. Стоит благодарить судьбу, что он учился у Софоса, а не в школе Ауроубена. Хотя странно это всё... Ну да пусть.

— Значит, Ферромуром от этого только выигрывает? — настрой парня резко сменился. Проявившаяся печаль обратилась воодушевлением и надеждой.

— Прошлые короли не были так лояльны к нам. Будем надеяться на лучшее. Но... — лицо Гермиона омрачилось. — Мне страшно за настроения в Аргентубене. Идёт волна недовольства. Боюсь, может подняться мятеж.

— Волнения были и будут всегда. Народ любит поворчать, — рассудительно ответил Алекс.

— Будем готовиться и надеяться на лучший исход... — задумчиво произнёс Гермион, тоскливо вздохнув. Ветер перемен сулил шторм.

— Прошу простить! Пора бежать. Хорошего дня и отоспитесь как следует, а то вам словно кто-то в глаз засадил! — Алекс бросился в город, не дожидаясь ответа.

— И тебе! Ну что за прыткий малец... — цокнул Гермион, глядя тому вслед.

Алекс мчался на север от врат, к Западной башне, под тенью которой стояла Школа политики. Она возвышалась на холме между первой и второй городскими стенами, рядом с рынком и садом. Комплекс бывших казарм превратился в крепость знаний: двухэтажный учебный корпус и спальня девушек справа от входа, за ними — склад. Слева — казарма парней и просторная столовая с кухней, примыкающая к смотровой башне, соединяющей внешнюю и внутреннюю стену. Солдат на ней почти не было. Лишь две пары патрульных, трое смотрящих и кто-нибудь из старших, что должен был следить за должной службой бойцов. Как правило, им назначался кто-то из младших сержантов.

Центральная часть школы была площадью, посреди которой возвышалась четырёхметровая статуя Зозимоса Ферруса, украшенная небольшим, но достаточно милым цветочным садом. За свою жизнь Зозимос прославился как великий полководец и политик, возглавлял отряд веркистов, что в своё время спасли Марегнум от возрождения эльфов старшей крови. В руках он держал длинный меч и щит, а на груди красовалась красная звезда, разделившая круг на пять частей: каждая символизировала отдельную стихию магии. Как и подобало веркисту, его доспехи были сделаны из чёрного железа, что отражало магию.

— Ермак! Играй! — прогудел Алекс, едва переступив порог казармы.

Худощавый парень ловко, насколько это возможно ранним утром, поднялся с кровати и, набрав побольше воздуха, протрубил резкий сигнал подъёма.

— Боже! Когда наступят дни, чтобы мы могли спать до обеда? Или хотя бы до завтрака? — пробормотал сонный Антип.

— Не в этой жизни, — усмехнулся Ларион, не вылезая из-под одеяла.

— Подъём! — продолжительно кричал Алекс, с удовольствием наблюдая за недовольными лицами друзей.

— Ещё не встало солнце, а ты уже злодействуешь, — пробубнил Агний, покидая тёплую постель.

— Ну а что? Я давно на ногах. Мы с Максимианом успели встретить рассвет. Он говорит, что восход — самое великое явление в природе. Не могу с ним не согласиться, ведь: «Какой бы ни была долгая ночь, лучи солнца всегда взойдут над головой…»

— Не знаю, не знаю.... — Ларион, почти одетый за полминуты, лукаво улыбнулся. — Мне закат милее. Знаете почему?

— Почему?

— Потому что после него — отбой!

Хохот раздался по казарме, а кто-то из ребят даже хлопал в ладоши, словно на представлении в театре, куда их раз в месяц выпускали из школы. Софос считал, что политик должен знать, чем развлекается его народ.

Парням очень нравились шутки Лариона. У него было исключительное чувство юмора, чего никто не говорил об Антипе, который также много шутил, но удавалось ему рассмешить хоть кого-то крайне редко.

— Кенни! По-одъём! — кричал Антип в ухо другу, дабы тот проснулся.

— Встаю я! Встаю... — ответил он с искренней злобой и непосильным желанием спать.

Иннокентий несколько выделялся на фоне остальных учеников. Мало того что он был единственным светловолосым парнем, так ещё и любил вслух поболтать сам с собой, уверяя, что это помогало ему лучше что-либо обдумать.

Не успев толком проснуться, Ларион уже возился у небольшого зеркальца, подаренного ему лордом-отцом. Выбритые бока и затылок, длинные волосы сверху, периодически подравниваемые, — это было ещё одной особенностью, которую он называл модой.

Бывали времена, когда его сильно печалило общество с чернью в группе, но за годы в казарме он настолько свыкся со своей участью, что больше не видел разницы между благородным им и каким-нибудь уличным оборванцем Парисом и Алексом. Остальные ученики были детьми тех, кто имел хоть какой-то политический ранг (выдавались служителям министерств).

Из учебников школы политиков:

«Веркистами именуют особых воинов, что сражаются против мятежников и магов. Их название пошло от имени мага Верксис. Он был первым, кто переметнулся на сторону короны и обучил охотников магоборству. Верк сохранил себе жизнь, но после окончания наложенной на его плечи миссии он был навеки сокрыт от всех людских глаз под тяжестью камня и земли, дожидаясь в одиночестве смерти.»

Глава 2 "Ученики"

— Что по тренировке? — спросил Агний, предвкушая очередное противное утро.

— Как всегда — долгая пробежка раз в неделю, — усмехнулся Ермак. — Если, конечно, Максимиан не порадует нас лишними километрами.

— Бегать надо с удовольствием. Тогда быстрее пробежишь и меньше устанешь, — вставил Алекс, повторяя наставление Софоса.

— Удовольствие? От этого? — Агний фыркнул.

— Тебе полезно. Силы в руках нет. С фехтованием — так себе. Так хоть убежишь, — ехидно ткнул пальцем в его пышную шевелюру Антип. — Если, конечно, хоть что-то разглядишь из-под своего гнезда.

— У меня, в отличие от тебя, голова есть. Придумаю что-нибудь. А волосы, так и быть, готов отдать, раз завидуешь, — огрызнулся Агний в ответ.

— Хватит болтать! Оделись — бегом к вратам! А я пошёл будить этих... — Ермак направился поднимать вторую группу учеников, что ещё лежали на кроватях, наплевав на звон трубы.

Шестнадцатилетний Ермак был старшим среди двенадцати воспитанников Максимиана, но до сих пор ходил в учениках. Ему пора было бы жениться, но школа не отпускала. Правда, в отличие от других воспитанников, в последние пару лет его частенько брали с собой по различным делам, в том числе в Бедур и Минисфер, где он успел набраться немного опыта.

По возрасту он должен был выйти ещё год назад и ждал лишь назначения. Но беды сыпались на королевство одна за другой. Парень уже и не надеялся уйти раньше общего выпуска, но Максимиан обещал ему скорую дорогу в Либерум — атташе при Министерстве внутренних вопросов Свободных Земель — и не забывал почаще писать о нём в рапортах:

«Задаток есть. Смышлён, начитан, клинок держит уверенно, умеет общаться с людьми. Красив, в конце концов. У придворных дам будет на хорошем счету...»

Как только обе группы собрались у главных врат, началась их утренняя тренировка.

После ежедневного бега ученики занимались фехтованием, стрельбой из лука и верховой ездой согласно плану Максимиана Софоса. Следом шёл завтрак, а после него — уроки. По окончании трёх занятий наступало время обеда. После могли быть ещё два урока, а если их не было, то воспитанники переходили на самостоятельное обучение со школьной библиотекой. Дальше — ужин и отбой.

— Держу медяк — девчонки ещё дрыхнут! — пыхтел Антип на бегу.

— Завидуешь? — Агний пытался ловить ритм дыхания, но безуспешно.

— Ещё как! Никаких доспехов, тёплая постель... женское общество. Мне бы так!

— Лучшее общество для тебя — лошадиный навоз в конюшне Арчиппоса! — влез коротышка Павлос.

— П-ха-ах! Верно подметил! — противно расхохотался высоченный Менелаос, шаг которого равнялся двум шагам Павлоса.

Павлос, Менелаос, Линос, Офелос, Парис и Спурий составляли вторую группу учеников. В неё отправляли тех, кто по результатам первых лет показался менее обучаемым, а также сильно провинившихся.

Павлос и Менелаос были из тех, кто плохо общался с ребятами из первой группы и вечно хотел их принизить, припоминая разные оплошности. Их дружба была особенной из-за частых ругательств между собой. Очень частых. Они ссорились раз в пять больше, чем Агний и Антип, и всё из-за каких-то мелочей: ударил на тренировке чуть сильнее, чем надо — всё, теперь они злейшие враги. Конечно, до тех пор, пока болит шишка на лбу. Другие лишь потешались, глядя, как голова Павлоса едва достаёт до груди Менелаоса, а тот грозит ему «настучать по морде».

— Думайте, что хотите. Я такой, какой есть. Да и зачем мне тренировки, если стану королём? — воспротивился Антип нападкам парней.

— Королём? Советником — и то удача! А их порой шлют в такие гиблые места, где едва управится и гвардеец! — подметил Агний. — Какой из тебя воин без закалки?

— Даже так я буду лучше воином, чем ты, — ответил Антип.

— Самоуверенные гибнут первыми. Порой не в бою, — Агний знал, как добавить в слова яда.

— Зато я не трус! Лучше смерть, чем прятаться в замке, как хотят некоторые... — Антип замолчал.

Никто не знал, почему Агний и Антип недолюбливали друг друга. Возможно, не знали они сами. Понимая, что их ссоры никогда не приведут к чему-то стоящему, парни старались не враждовать в стенах школы, чтобы никто лишний раз не говорил об этом, да и выслушивать часовые наставления от Софоса никто не хотел. Однако рано или поздно все эмоции вырываются наружу. Потому они придумали неписаный договор: вне стен города Антип и Агний имеют право говорить всё, что думают друг о друге, но по возвращении назад вновь должна наступать иллюзия мира.

Несмотря на то что перемирие было согласовано с обеих сторон, мелкие словесные стычки из-за недопонимания и неприязни всё равно происходили в стенах школы. К счастью, до сих пор они не приводили к дурным последствиям. Однако за городом дело, бывало, доходило до драки.

— Довольно, ребят. Чего вы снова грызётесь? — начал Офелос, вспотевший настолько, что из его рубахи можно было выжать полведра.

— Сейчас можно! — парировал Антип.

— Лучше поберегите силы для мечей! Там и покажете свою злость, — будучи большим и с виду глуповатым, Офелос не любил, когда кто-то ссорился. Подружить этих двоих он уже и не мечтал. Он знал, что лучше лишний раз промолчать. Однако Софос посчитал его доброту за слабость и отправил во вторую группу.

— Да я ж его убью! — высокомерно заявил Антип.

— Если попадёшь... — ответил Агний, небрежно фыркнув.

— Феля прав! Кончай трёп! — послышался повелительный голос Ермака. Споры стихли. Слово старшего — закон.

Солнце слегка припекало, но парни к этому привыкли, да и тепло, которым оно отдавало, не шло ни в какое сравнение с пеклом дней палящего солнца, когда закипала даже кровь. Куда большей проблемой становилась вязкая дорога, на которой разрослись грязевые лужи, а земля после недели дождей стала сырой и скользкой.

Спустя час бега к вратам города приблизился первый ученик. Несомненно, это был Алекс. Через минуту — Линос, злой и без сил на привычное ворчание.

«А ведь ещё фехтование...» — с ужасом осознавал Линос, предвкушая тяжесть доспехов на своих плечах.

Он был первым другом Алекса и помогал ему привыкнуть к школьной жизни, когда того только привёл «под ручку» Гермион Викториас. Три года парни всегда были вместе, прошли бок о бок через огонь и воду, но всё испортил глупый случай, после которого Линоса перевели во вторую группу. Было ли это решено заранее или наказание за проступок, Алекс не знал, но, чувствуя вину перед другом, стал со временем постепенно отдаляться.

— Неплохо пробежались по такой-то тропе! — излучал Алекс обычный оптимизм, но стекавший по щекам пот предательски выдавал усталость.

— Фу-ух... как ты... только не сдох... — Линос еле переводил дух, упираясь руками в колени.

— Я просто хорошо размялся на утренней пробежке: от Оретеррис до школы.

— Иди-ка ты к чёрту! — буркнул Линос, с трудом выпрямляясь.

Под светом солнца контур его головы напоминал яйцо. Однако это никогда не мешало ему быть, по мнению девушек, одним из самых красивых парней школы.

— Ему плохо? — Парис возник из тени, отбрасываемой стеной. Пробежав долгую дистанцию, он ничуть не запыхался. Даже наоборот — словно не дышал вовсе, будто для него это было обычной прогулкой.

— Вижу, ты не спешил сегодня? — усмехнулся Алекс.

— Пачкаться в грязи? Благодарю, но нет, — Парис поправил волосы, угольно-чёрные, отливавшие серебром на свету. — Если захочу — обгоню. Но зачем? Я не планирую убегать от горцев или... кого-то ещё, — пауза была многозначительной.

— Вот обгонишь меня хоть раз и посмотрим, как ты не устанешь, — проговорил Линос без всякой злобы. — Ничего, копи силы для мечей.

— Сказал тот, кто дважды проиграл мне вчера.

— Тебе просто повезло. Это всё из-за дождя, — поспешил оправдаться мальчишка, откинув прилипшие волосы с лица.

— Сомневаюсь, но спорить не стану. Останемся при своих мнениях, — Парис говорил монотонно, с холодной отстранённостью.

Через четверть часа добежали все остальные. Отдышавшись, они двинулись на стрельбище, где их уже поджидали мастер над оружием сир Архилас Перпет и наставник Максимиан Софос.

— Сегодня вечером пройдут скачки! — громко объявил Архилас, но энтузиазма это не вызвало. — Проведём в два этапа. Первый — по группам, второй — две тройки лучших между собой. После обеда готовьте снаряжение. Будут уважаемые гости, а потому не забывайте: вы — лицо школы! Так будьте достойны её герба.

— А в чём смысл второго забега, если победят Алекс или Линос? Их не обогнать. Коней только зря загоним, — пробурчал кто-то из учеников.

— Смысл?! — Архилас покраснел, будто вот-вот вспыхнет ярче солнца. — А есть смысл жить?! Исход же известен! Лучше пойду и вырою себе могилу! Да?! — его взгляд прожигал учеников. — Смысл есть всегда! Один против тысячи? Борись! Стой до конца! — ярость вбивала слова в сознание. Он сделал паузу.

Максимиан уже хотел заговорить, но Архилас продолжил:

— Вспомните Зозимоса! Бой в Мрачном Лесу? Его веркистам переломали кости, но они победили! Представьте, каково ему было сражаться против величайшего мага, сносящего дома взмахом руки! И победил! Он знал — невозможного нет! И вас научим. Хотите или нет... — закончив, Архилас повернулся к ученикам спиной и пошёл вдоль стрельбища, пытаясь угомонить внутренний гнев.

Антип, задавший вопрос, краснел от стыда. Эхо слов мастера замерло над стрельбищем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.