Дар для проклятой принцессы

Пролог.

Свеча догорала. Воск стекал по серебряному подсвечнику, застывая янтарными каплями. В детской пахло лавандой — служанка всегда добавляла её в воду, когда мыла полы. За окном шумел дождь. Осенний, холодный, он барабанил по стеклу, будто просился внутрь.

Маленькая Эмили лежала в постели, подтянув колени к груди. Ей было пять. Она ещё не знала, что такое страх — настоящий, липкий, который поселяется под кожей и остаётся там навсегда. Она просто не любила грозу.

— Хельга, — прошептала она. — Расскажи сказку.

Старая служанка — седая, с морщинистыми руками и добрыми глазами — поправила одеяло. Она служила в замке дольше, чем стояли его стены. Дольше, чем король носил корону.

— Какую, дитя моё?

— Про принцессу. Которая не могла выходить за стены.

Хельга замерла. Всего на миг. Потом улыбнулась — тепло, но с ноткой печали.

— Хорошо. Слушай.

Она села на край кровати, сложила руки на коленях и начала. Голос её был тихим, но в нём звенела странная сила — будто она рассказывала не сказку, а вспоминала жизнь.

— Давным-давно, когда мир был молод, в нём жили разные народы. Эльфы пели деревьям, и те отвечали им шелестом листвы. Драконы летали так высоко, что их крылья задевали облака. Зверолюди бегали по лесам, и трава не приминалась под их лапами. Гномы ковали оружие из звёздного металла, а полурослики варили эль, от которого кружилась голова даже у великанов. Мир был полон чудес.

Но пришла война. Долгая. Страшная. Она горела, как пожар, и не щадила никого. Многие народы исчезли — сгорели, растворились, ушли в тень. Остались только люди. Их было больше. Они умели ждать. И они победили.

Люди построили королевства. Написали законы. Запретили магию, которая им не нравилась. Запретили тех, кто был слишком непохож. И мир стал тише. Спокойнее. Но не добрее.

— А принцесса? — спросила Эмили, зевая.

— Принцесса... — Хельга вздохнула. — Она родилась в королевской семье. В день её рождения король приказал построить самые высокие стены. Он сказал, что это для защиты. Но на самом деле он прятал не её от мира. Он прятал мир от неё.

Эмили нахмурилась.

— Почему?

— Потому что в её крови была тень. Древняя. Спящая. Она просыпалась только раз в сто лет — когда луна становилась красной. И тогда принцесса переставала быть собой. Она становилась... другой..

— Какой?

Хельга покачала головой.

— Этого никто не знал. Те, кто видел, — не выживали. А те, кто выживал, — молчали.

Свеча дрогнула. Тени на стенах заплясали, и Эмили натянула одеяло до подбородка.

— Ей было страшно?

— Очень. Она не помнила, что делала. Только просыпалась в крови и грязи, и слуги молча убирали последствия. Отец запретил ей выходить за стены. Запретил видеть луну. Он говорил, что так надо. Но она не понимала — почему. — совсем увлеклась рассказом служанка.

— А потом?

— Потом... — Хельга замолчала. Долго. Слишком долго. — Потом она выросла. И однажды в замок пришёл тот, кто не боялся тени. Тот, кто был древнее войны. И он...

Она осеклась.

— Что? — прошептала Эмили.

Хельга улыбнулась — но глаза её остались серьёзными.

— Он полюбил её.

— И они жили долго и счастливо? — Эмили улыбнулась, сонно, по-детски.

Хельга погладила её по волосам.

— Да, дитя. Жили. Долго и счастливо. Он прогнал тень. Она стала свободной. И они уехали далеко-далеко, туда, где никто не строит стен.

— А король?

— А король... — Хельга вздохнула. — Король остался один. Но он был рад. Потому что дочь его была счастлива.

Эмили закрыла глаза. Дыхание её стало ровным.

— Красивая сказка, — прошептала она.

— Да, — тихо ответила Хельга. — Красивая.

Она поднялась, приподняла свечу. Пламя вспыхнуло ярче, осветив морщины на её лице — глубокие, как трещины в старой земле. Эмили уже спала. Служанка постояла над ней ещё немного, глядя на маленькое лицо, на пушистые ресницы, на лёгкую улыбку.

А потом прошептала — так тихо, что даже мышь в углу не услышала бы:

— Если бы всё было так просто, дитя. Если бы.

Она вышла. Дверь закрылась без скрипа. А за окном, сквозь шум дождя и его завесу, что-то шевельнулось в темноте. Древнее. Голодное. То, что помнило имя, которое нельзя произносить.

Глава 1.

Утро.

Первый луч солнца упал на витраж, и комната взорвалась цветом.

Эмили проснулась не от света — она привыкла к нему за восемнадцать лет, — а от звука. Тонкого, почти неслышного звона, с которым утренний свет касался цветного стекла и заставлял его петь. Так бывает только ранней осенью, когда солнце поднимается ровно напротив восточного окна и проходит сквозь витраж под нужным углом. Она знала это по опыту. Знала, что если открыть глаза сейчас, то можно успеть увидеть, как алая чешуя дракона вспыхнет на стене, а розы — белые, чайные, пунцовые, — загорятся рубином и янтарём.

Она открыла глаза.

Дракон смотрел на неё. Огромный, изогнутый в кольцо, он обвивал куст роз так, будто охранял его — или душил. Мастер, создавший витраж, был виртуозом: чешуя переливалась десятками оттенков, от почти чёрного до багрового, а глаза зверя были сделаны из единственного цельного куска стекла густо-золотого цвета. Эмили всегда казалось, что он живой. Что если долго смотреть, можно заметить, как зрачок сужается.

Она смотрела. Зрачок не двигался. Но солнце прошло сквозь золото, и по дальней стене поползла тёплая полоса — будто дракон на мгновение прикрыл глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.