Библиотекарь Гримуаров: Кодекс Первородных

НЕЙТОН ПАТЧЕР

БИБЛИОТЕКАРЬ ГРИМУАРОВ: КОДЕКС ПЕРВОРОДНЫХ

Серия «БИБЛИОТЕКАРЬ ГРИМУАРОВ» • КНИГА 2

Глава 1. У Подножия Кодекса

Тяжелый шаг отдался в бездне не звуком, а вибрацией самих фундаментальных констант.

Под подошвой кованого сапога из звездной платины треснула грань небытия. Вадим Летов замер на мгновение, ощущая, как сквозь толщу зачарованного металла и многослойные печати энтропийного сопротивления просачивается ледяной холод — не температура замерзания воды или абсолютного нуля, а вымораживающее отсутствие самого понятия тепла. Здесь, за порогом сто двадцать девятого сектора реальности, понятия рассыпались в пыль.

Перед ним простирался Зал Истока — центральная крипта Мироздания, о существовании которой в нижних мирах слагали апокрифы, стертые инквизицией еще во времена Первого Рассвета.

Мраморные плиты под ногами не были камнем в привычном смысле слова. Это был окаменевший первичный бульон смыслов, застывшие аксиомы, отполированные до зеркального блеска миллионами эр абсолютного безмолвия. В глубине матово-белой толщи, если вглядеться сквозь спектр мета-зрения, медленно двигались бледные, полустертые тени — останки удаленных из исходного кода вселенных, отбракованные черновики реальности, застрявшие в текстурах вечности.

Вадим выдохнул. Пар его дыхания, напитанный эссенцией высшей маны девятого ранга, не рассеялся в воздухе, а осел на плитах крошечными светящимися глифами, которые тут же с сухим шипением аннигилировали, не выдержав чудовищного давления среды.

В ту же секунду перед глазами развернулся каскад системных уведомлений. Интерфейс, сопровождавший его сквозь тысячи миров, сотни перерождений и бесчисленные войны богов, сейчас бился в конвульсиях, пытаясь адаптироваться к топологии пространства, для которого его никогда не проектировали.

[ВНИМАНИЕ!]

[Вы покинули юрисдикцию Семи Эонных Кластеров.]

[Текущая локация: Крипта Мироздания / Зал Истока (Корневая Директория Reality_0).]

[Атмосферное давление: НЕДОСТУПНО.]

[Онтологическая гравитация: 14 800 единиц Планка (КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ).]

[Ваш статус «Верховный Архивариус Пустоты» частично подавляет искажение сущности.]

[Внимание: Прочность экипировки «Мантия Забытого Пантеона» снижается на 0.04% в секунду.]

[Внимание: Логическое ядро Системы перегружено. Включен режим аварийной буферизации данных.]

Зеленые строки мерцали, расплывались багровыми помехами и складывались вновь. Вадим даже не моргнул. За сто двадцать томов своей летописи он разучился удивляться системным ошибкам. Если интерфейс кричит о критической угрозе — значит, ты наконец-то пришел туда, где скрыто настоящее знание.

Он расправил плечи. За спиной мягко колыхнулся подол бездонно-черной мантии, расшитой серебряными нитями хроно-плетения. На поясе, в особых магнитных захватах, покоились тридцать три гримуара малого и среднего круга — каждый из них содержал запечатанную душу погибшего демиурга или свернутую в сингулярность галактику. Но сейчас они молчали. Их переплеты из драконьей кожи и чешуи левиафанов потускнели, подчиняясь безмолвному закону этого места.

Здесь был только один истинный фолиант.

Вадим поднял взгляд.

Там, где у любого нормального архитектурного сооружения должен был находиться замковый камень свода, не было ничего, кроме разверзнутой пасти первозданного вакуума. А прямо посреди зала, в геометрическом фокусе пустоты, вздымался циклопический столб лазурного пламени.

Огонь не сжигал. Он гудел на частоте, от которой в висках пульсировала густая, раскаленная боль. Это было чистое концептуальное пламя — протоматерия, из которой в начале времен ткались законы физики, магии и термодинамики. И внутри этого ревущего, беззвучного столба лазури парил он.

Кодекс Первородных.

Его размеры потрясали воображение, насмехаясь над человеческим масштабом восприятия. В высоту фолиант достигал по меньшей мере полусотни метров, а толщина его переплета из первородного титана и кости звездных титанов могла составить конкуренцию крепостным стенам цитаделей Каркаса. Переплет был испещрен руническими гравировками величиной с осадный таран каждая; они непрерывно трансформировались, меняя начертание от клинописи древних рас до строгого бинарного кода и квантовых уравнений неназванных измерений.

Книга не была закрыта. Ее исполинские страницы медленно, с величественной грацией тектонических плит, переворачивались в лазурном огне.

*Шелест.*

Этот звук пронзил естество Вадима до самого основания астрального тела. Страницы были выкованы не из бумаги, не из пергамента и даже не из кожи эфирных сущностей. Они состояли из чистого, спрессованного звездного света высокой плотности. Каждый взмах такой страницы порождал волну гравитационного возмущения. Когда световой пласт отклонялся, с него срывались миллиарды сияющих искр — и Вадим с ужасом и упоением архивариуса видел, что каждая искра представляет собой компактную замкнутую временную линию. Где-то там рождались цивилизации, изобретали паровые машины и расщепляли ядра атомов, молились богам и сгорали в термоядерных сполохах — и все это за доли секунды, пока страница завершала свой полукруг.

[ОБНАРУЖЕН АРТЕФАКТ АБСОЛЮТНОГО РАНГА!]

[Наименование: Кодекс Первородных (The Primordial SourceCode).]

[Класс: Исток Бытия / Архитектурный Свод.]

[Владелец: НЕ НАЗНАЧЕН (Требуются права корневого доступа: Уровень ROOT-0).]

[Анализ структуры... ОШИБКА.]

[Анализ структуры... ОШИБКА.]

[Внимание: Попытка сканирования привела к отказу 4-го зрительного нейро-узла.]

[Получен урон: 1 240 000 единиц чистого урона концептом «Истина».]

[Сработал пассивный навык: «Абсолютный Каталогизатор» (Ранг: Мифический+).]

[Урон нейтрализован. Информация каталогизирована в буфер временной памяти.]

Перед глазами на долю секунды полыхнуло алым, но Вадим лишь сжал зубы, подавляя тошноту от перепада онтологического давления. Его левый глаз, модифицированный окулярным кристаллом Владыки Астрала, на мгновение затянуло сеткой битых пикселей, но затем фокус восстановился.

— Ну здравствуй, Исходник, — негромко произнес он.

Собственный голос показался ему чужим, плоским и сухим, словно шорох сухого тростника на ветру. Звук утонул в лазурном столпе, не вызвав даже легкого эха.

Вадим сделал шаг вперед.

Плита под ногой вспыхнула сложной геодезической схемой. От места касания во все стороны побежали тонкие золотистые дорожки — защитные контуры зала пытались классифицировать вторгшийся объект.

[Системная проверка аутентификации...]

[Субъект: Вадим Летов.]

[Класс: Великий Библиотекарь Гримуаров / Хранитель Запретных Свитков.]

[Уровень: 999 (Максимальный предел mortal-сегмента).]

[Достижения: «Пожиратель Эпилогов», «Архивариус Погибших Богов», «Сломавший Систему».]

[Оценка угрозы для структуры реальности: КРИТИЧЕСКАЯ.]

[Директива Зала Истока: ИЗОЛИРОВАТЬ И УНИЧТОЖИТЬ.]

— Попробуйте, — процедил сквозь зубы Летов.

Воздух вокруг него мгновенно сгустился, превращаясь в сверхплотный монолит из жидкого пространства. Гравитация рванула вниз с силой умирающей звезды, намереваясь расплющить его в элементарные частицы и втереть в мраморные швы между плитами.

Но Вадим не зря прошел через сто двадцать девять томов бесконечной резни, интриг пантеонов и расшифровки древних скрижалей. Его пальцы метнулись к перевязи.

— Первый разворот: **[Инкунабула Железного Закона]**, — скомандовал он.

Один из малых гримуаров на его поясе с металлическим лязгом распахнулся сам собой. Из него вырвался сноп тяжелых, свинцово-серых рун, которые мгновенно оплели тело Вадима, выстраивая вокруг него идеальный геометрический октаэдр кинетического и пространственного абсолюта.

*УДАР.*

Сила, способная сокрушить луну, обрушилась на барьер. Октаэдр заскрежетал, руны засветились ослепительно-белым, на их гранях появились микротрещины, но защита выдержала. Вадим даже не покачнулся. Он сделал еще один шаг вперед, и под его ногой золотой контур защиты раскололся, осыпавшись искрами аннулированного кода.

— Я пришел сюда не для того, чтобы сдавать экзамены автоматическим протоколам, — хладнокровно произнес он, продолжая движение к лазурному столпу. — Вызывайте системного администратора, если он еще жив. А если нет — освободите дорогу читателю.

Каждый следующий метр давался с боем, не физическим, но концептуальным. Реальность вокруг него начала расслаиваться, как старый, размокший картон. Слева от Вадима возник иллюзорный фантом гигантской спиральной галактики — она кружилась с чудовищной скоростью, распадаясь на рукава, и из ее ядра доносился хор миллиардов голосов, молящих о спасении. Справа разверзлась пустота, заполненная бесконечными рядами зеленых цифр и математических символов, струящихся бесконечным водопадом — машинный уровень мира, где квантовые состояния просчитывались на миллионы циклов вперед.

Кодекс Первородных реагировал на его приближение.

Его страницы зашелестели быстрее. Теперь этот шелест походил на вой бури в горах из битого хрусталя. Лазурное пламя вокруг тома взметнулось до самого невидимого зенита, и в его глубине начали проступать колоссальные символы — Первородные Глифы, язык, на котором был написан базовый манифест этого мироздания задолго до того, как первая звезда зажглась в чернильной тьме космоса.

[ВНИМАНИЕ: Обнаружена попытка несанкционированного прямого чтения.]

[Энергетический фон: ПРЕВЫШЕНИЕ ШКАЛЫ ИЗМЕРЕНИЙ.]

[Когнитивная нагрузка на разум оператора: 94.2%.]

[Активирован аварийный протокол: «Ментальный Палимпсест».]

[Ваша память перезаписывается во временный защитный кластер во избежание выгорания синапсов.]

Вадим почувствовал, как из носа потекла тонкая струйка густой, отливающей фиолетовым золотом крови — жидкости, в которую превратилась его кровеносная система после слияния с Эликсиром Первозданной Ртути в финале кампании против Девятого Синода. Мысли путались. На мгновение он забыл собственное имя, забыл вкус хлеба, забыл лицо женщины, ради спасения которой он когда-то, в незапамятные времена первого тома, впервые открыл проклятый фолиант в подвале провинциальной академии.

Но профессиональный рефлекс остался незыблем.

Он был Библиотекарем.

А Библиотекарь не имеет права закрывать глаза перед текстом, сколь бы ужасен и велик он ни был.

— **[Око Мета-Архивиста: Предельное Фокусирование]**! — выкрикнул он, вливая в зрачки сразу три резервуара небесной праны.

Его глаза вспыхнули ровным янтарным светом. Мир потерял краски, обратившись в строгую, кристально четкую схему данных. Хаос лазурного пламени распался на стройные векторные потоки. Грохот бездны структурировался в сложнейшую полифоническую партитуру.

И тогда он увидел текст первой открытой страницы.

Это не были буквы. Это были многомерные топологические узлы, внутри каждого из которых содержалась замкнутая логическая цепь.

0x00000000: INIT_CREATION_SEQUENCE [PARAM: LIGHT = TRUE]

0x00000001: ALLOC_SPACE (DIMENSIONS = 11, TOPOLOGY = CALABI_YAU)

0x00000002: BIND_SOUL_MATRIX [RESTRICTION: ENTROPY_DECAY = CONSTANT]

...

[ОШИБКА КОМПИЛЯЦИИ В СТРОКЕ 0x00009F4C: «Свободная Воля» вступила в конфликт с «Абсолютным Порядком».]

[Создан патч: СМЕРТНОСТЬ. Статус: ПРИМЕНЕНО.]

[Создан патч: ПЕРЕРОЖДЕНИЕ. Статус: НЕСТАБИЛЬНО.]

[Создан патч: СИСТЕМА ВОЗВЫШЕНИЯ. Статус: УСТАРЕЛО.]

Вадим замер, не дойдя до столпа лазурного огня всего десяти шагов. Он жадно вчитывался в эти строки, и каждый расшифрованный символ отзывался внутри его духовного тела глухим ударом колокола.

Так вот оно что.

Вся их грандиозная мультивселенная, все эти бесчисленные царства культиваторов, техномагические империи, святые земли богов и пылающие бездны демонов — все это было не более чем гигантским, бесконечно разросшимся программным кодом, который на протяжении миллиардов эпох обрастал костылями, заплатками и временными исправлениями. Исходный проект был чист и прекрасен в своей симметрии, но ошибка в модуле «Свободная Воля» запустила цепную реакцию деградации. Чтобы предотвратить мгновенный коллапс, Первородные накатили поверх заплату смертности. Затем — систему реинкарнаций. А когда и она дала сбой под тяжестью накопившегося кармического мусора, они внедрили Систему — искусственный надзорный механизм с уровнями, очками характеристик, классами и навыками, призванный упорядочить хаос и выжимать из душ избыточную энтропию.

Но и Система устарела. Она трещала по швам. Сто двадцать девять томов его собственной жизни были наглядным доказательством этого гниения: системные баги, вторжения сущностей из внешнего небытия, поломанные ветки квестов, боги, сходящие с ума от переполнения стека божественности...

— Вы просто не смогли его отладить, — прошептал Вадим, обращаясь к парящему исполину. — Вы создали мир, испугались собственной ошибки и бросили его на самотек, доверив автоматическому скрипту, который медленно пожирает сам себя.

Словно в ответ на его слова, Кодекс Первородных содрогнулся.

Шелест страниц прекратился. Колоссальный фолиант замер. Лазурное пламя вокруг него втянулось внутрь книги, обнажив ее исполинский корпус. Металл переплета был не холодным — он пылал багровым жаром перегруженного реактора.

А затем из глубины звездных страниц раздался голос.

Это не был звук, передаваемый через колебания среды. Это была прямая инъекция мысли в глубинную матрицу сознания, грубая и неотвратимая, как падение метеорита на стеклянный купол.

`[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: АНОМАЛИЯ КЛАССА «НУЛЬ».]`

`[СУБЪЕКТ ПРОНИК В СЕРДЦЕВИНУ АРХИВА БЕЗ КЛЮЧА ТВОРЦА.]`

`[АНАЛИЗ ПОВЕДЕНИЯ: ДИАГНОСТИРОВАН КАК РЕКУРСИВНЫЙ ВИРУС ОСОЗНАНИЯ.]`

`[ПРИКАЗ: ИНИЦИИРОВАТЬ ФОРМАТИРОВАНИЕ ЗАНИМАЕМОГО ОБЪЕМА.]`

Воздух в Зале Истока вспыхнул ослепительной белизной.

Там, где секунду назад были пустота и лазурный огонь, материализовались десятки геометрических фигур — идеальные октаэдры и икосаэдры из зеркального света, вращающиеся вокруг собственных осей. Это были Системные Инквизиторы нулевого поколения — чистильщики ядра, автономные алгоритмы стирания, не знавшие жалости, сомнений и не имевшие полосок здоровья. Их нельзя было убить обычным мечом или заклинанием девятого ранга, потому что они не существовали в рамках концепции жизни и смерти. Они были функцией `DELETE`, обретшей геометрическую форму.

[ТРЕВОГА ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА!]

[Против вас активированы защитные механизмы: Очистители Ядра (Количество: 64).]

[Уровень опасности: АБСОЛЮТНЫЙ.]

[Все ваши стандартные навыки ветки «Разрушение» заблокированы директивой безопасности.]

[Шанс на выживание при прямом столкновении: 0.000014%.]

— Заблокированы директивой безопасности? — губы Вадима искривились в холодной, злой усмешке. — Какая наивность. Вы забыли, с кем имеете дело.

Он опустил руку не к малым гримуарам, а к главному артефакту, висевшему у него на груди под слоями брони и мантии. Это был плоский черный футляр из осколка сингулярности, внутри которого хранилось его величайшее творение, над которым он трудился последние тридцать томов.

**«Великий Палимпсест: Гримуар Беззакония»**.

Книга, страницы которой были сотканы из багов, эксплойтов, удаленных системных сообщений и критических ошибок ядра, собранных им по всем задворкам гибнущей мультивселенной. Если Кодекс Первородных был чистым исходным кодом, то Палимпсест Вадима был идеальным, абсолютным декомпилятором.

Он щелкнул замком футляра.

Черный, маслянистый дым хлынул наружу, мгновенно оскверняя стерильную белизну Зала Истока. Запахло озоном, горелой изоляцией и старой библиотечной пылью — запахом знания, добытого вопреки воле богов.

— Вы хотите стереть меня? — тихо спросил Вадим, шагнув навстречу приближающимся сияющим икосаэдрам, чьи грани уже раскрывались, готовясь извергнуть лучи концептуальной аннигиляции. — Попробуйте стереть того, кто выучил наизусть все ваши ошибки.

Он поднял руку, затянутую в перчатку из кожи Изначального Змея, и раскрыл Палимпсест. Страницы из мерцающей тьмы закружились в диком вихре.

— **[Скрипт Переполнения Буфера: Инъекция Хаоса]**!

Из черного гримуара вырвался не луч света и не огненный шар. Навстречу сияющим стражам ударил поток искаженных, битых символов, каскады бесконечных циклов и парадоксальных логических утверждений.

Первый очиститель ядра — безупречный зеркальный икосаэдр — встретил этот поток на полном ходу.

На долю секунды геометрия замерла. Идеальные грани стража покрылись рябью, словно отражение в потревоженной воде. Системные руны на его поверхности начали стремительно менять цвет: от стерильно-голубого к грязно-желтому, затем к багровому, и наконец вспыхнули ядовито-зеленым.

[Критический сбой процесса Core_Purifier_01!]

[Ошибка: Деление на ноль в блоке оценки экзистенциального права.]

[Память процесса повреждена. Невозможно разрешить ссылку на несуществующий абсолют.]

[Аварийное завершение процесса...]

Икосаэдр с глухим, стеклянным треском лопнул, распавшись на тысячи плоских зеркальных осколков, которые растаяли в воздухе, даже не коснувшись мраморного пола.

Остальные шестьдесят три стража синхронно затормозили. Их вращение ускорилось до ультразвукового визга, грани начали хаотично перестраиваться, пытаясь выработать иммунный ответ против оружия, которого не существовало в изначальной спецификации мира.

Но Вадим не собирался давать им времени на патчинг.

Он двигался вперед размеренным, неумолимым шагом судьи, пришедшего огласить приговор создателям. Каждый его шаг сопровождался новым взмахом страниц Палимпсеста. Черные молнии логических парадоксов хлестали по залу, находя уязвимости в древнейших защитных плетениях.

— **[Парадокс Лжеца]**! — воззвал он, и три очистителя справа завязались в неразрешимую топологическую петлю, аннигилируя сами себя в попытке определить истинность собственного существования.

— **[Теорема о Неполноте]**! — и еще пятеро стражей застыли неподвижными монументами, их вычислительные ядра перегрелись, столкнувшись с утверждениями, которые невозможно было ни доказать, ни опровергнуть в рамках аксиоматики Первородных.

Осколки системных алгоритмов сыпались на мраморные плиты подобно алмазному граду. Вадим шел сквозь этот шквал, не замедляя шага. Его мантия дымилась, на щеке зияла глубокая царапина, оставленная сколом квантового поля, из которой сочилась золотисто-фиолетовая кровь, но глаза горели фанатичным, неукротимым пламенем первооткрывателя.

Он уничтожал стражей ядра одного за другим, не используя грубую силу, но обращая против них их собственную фундаментальную природу. Это была дуэль разума против машины, живого мятежного духа против закостеневшей архитектуры древних демиургов.

Когда последний, шестьдесят четвертый икосаэдр рассыпался облаком сизого системного пепла, в Зале Истока вновь воцарилась тишина.

Но это уже не было высокомерное молчание незыблемого храма.

Это была паническая тишина системы, чья линия обороны была прорвана одиночным субъектом смертного происхождения.

Вадим остановился у самого подножия пьедестала, над которым парил Кодекс Первородных. Теперь исполинская книга была прямо перед ним. Чтобы охватить ее взглядом целиком, приходилось запрокидывать голову. От переплета исходил жар, способный плавить адамантий, но ледяная воля Библиотекаря держала вокруг него кокон абсолютного хладнокровия.

Он закрыл Палимпсест с сухим, громким хлопком, прозвучавшим как выстрел в закрытом склепе.

— Твои сторожевые псы мертвы, — сказал Вадим, глядя прямо в пылающий титан переплета. — Твои протоколы безопасности устарели на сто миллиардов лет. Ты можешь попытаться сжечь мое тело, ты можешь стереть мои системные уровни до нулевого значения. Но ты не сможешь отменить того, что я стою здесь. И у меня есть вопросы к твоему тексту.

Кодекс молчал.

Его страницы, состоящие из спрессованного звездного света, медленно колыхались. Системные коды, бегущие по граням переплета, сменили яростный багровый цвет на ровный, глубокий индиго.

Казалось, древний артефакт наконец осознал: перед ним стоит не паразит, не безумный бог, жаждущий разрушения, и не слепой культиватор, ищущий бессмертия.

Перед ним стоял Читатель.

Тот единственный тип сущности, ради которого любая книга — даже та, что содержит в себе чертежи всего сущего — вообще имеет смысл существовать.

Медленно, с неохотным, величавым скрежетом, от которого содрогнулись сами основы Крипты Мироздания, колоссальный фолиант начал опускаться.

Воздушные потоки, порожденные движением многотонной массы первородного титана и спрессованного света, разметали полы мантии Вадима, взъерошили его седые на висках волосы. Он не отступил ни на дюйм.

Кодекс завис на высоте полутора метров над мраморным полом. Теперь его нижний обрез находился прямо на уровне груди Летова. Из гигантских страниц, мерцающих галактическими кластерами, струилось тепло — мягкое, всепроникающее, словно тепло первого весеннего солнца над новорожденной планетой.

Одна из центральных страниц дрогнула.

С шелестом, похожим на вздох просыпающегося титана, она перевернулась. За ней — следующая. И еще одна. Страницы мелькали перед глазами Вадима с головокружительной скоростью, пронося мимо него целые эпохи, забытые пантеоны, технологии цивилизаций третьего типа и магические формулы, способные переписать законы гравитации во всей вселенной.

А затем бег страниц резко оборвался.

Книга открылась на развороте, который был абсолютно, пугающе чист.

Ни формул. Ни рун. Ни двоичного кода. Ни лазурных строк системных команд.

Лишь гладкое, пульсирующее серебром полотно из чистого звездного шелка, на котором не было начертано ни единого символа.

Вадим нахмурился. Он активировал **[Око Мета-Архивиста]** на полную мощность, прожигая страницу сканирующим взглядом сквозь четырнадцать измерений, но результат оставался неизменным: пустота. Белый лист в самом сердце мирового свода.

[ВНИМАНИЕ!]

[Вы достигли терминального раздела: «Эпилог Нулевого Цикла».]

[Статус раздела: НЕ ЗАВЕРШЕНО.]

[Последняя запись автора датирована: ВРЕМЯ_НЕ_СУЩЕСТВУЕТ.]

И в этот момент в центре белого листа, прямо напротив глаз Вадима, начала проступать одна-единственная строка.

Она не была написана системным шрифтом. Это был корявый, торопливый, отчаянный почерк существа из плоти и крови — почерк, сделанный чернилами из свернувшейся первородной крови демиурга.

Текст гласил:

*«Мы создали этот мир совершенным, но он отказался жить в покое. Если ты дошел сюда, Архивариус, значит, наш последний предохранитель сломан. Система умирает. Кодекс поврежден изнутри. Тот, кого мы запечатали между строк Бытия, уже проснулся. Не пытайся чинить страницы. Ищи того, кто вырвал Оглавление».*

Вадим замер, вчитываясь в эти слова снова и снова.

Его рука, затянутая в перчатку, медленно поднялась. Кончики пальцев коснулись края циклопической страницы.

*УДАР.*

Это не было физическое прикосновение. В тот миг, когда кожа перчатки соприкоснулась со звездным светом листа, барьер между сознанием Вадима и памятью Кодекса рухнул окончательно.

Перед его внутренним взором промелькнула чудовищная, захлестывающая бездна. Он увидел не сотворение мира и не его расцвет. Он увидел гигантскую, сотканную из черного пламени и битых аксиом тень, которая стояла над этим самым фолиантом на заре времен и методично, лист за листом, выдирала из начала книги первые сорок глав — те самые, где содержались истинные имена Творцов и корневой пароль от самого понятия бытия.

А затем тень медленно повернула к нему свой лик.

У нее не было лица. Вместо него зияла пустота, окруженная венцом из сломанных системных окон и зачеркнутых статусов бессмертия.

И эта тень улыбнулась ему из глубины веков.

[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ОНТОЛОГИИ!]

[Зафиксирован резонанс с запечатанной сущностью: «Безымянный Редактор».]

[Степень повреждения временной линии: 12.8% и стремительно растет.]

[Внимание: Вы получили новое глобальное задание абсолютного ранга!]

[Наименование квеста: «Пепел Первой Главы».]

[Цель: Выжить при перезапуске крипты.]

[Время до полного схлопывания локации: 00:02:59...]

Мраморные плиты под ногами Вадима с оглушительным треском раскололись надвое.

Из бездны, разверзшейся под полом Зала Истока, хлынула смоляная, пахнущая гнилыми звездами тьма. Лазурный огонь вокруг Кодекса Первородных сменился на ядовито-черный, а исполинские страницы забились в панической агонии, переворачиваясь назад — к началу, которого больше не существовало.