Наследие на костях

Глава

Наследие на костях

Пролог

Марта из Ваэрна прожила семьдесят три года и видела многое.

Видела, как горел соседний амбар в засушливое лето, как хоронили детей после чумы, как имперские солдаты первый раз пришли в деревню с переписью и второй — уже с оружием. Она научилась не кричать на такие вещи. Кричать — значит тратить воздух, который ещё понадобится.

Последнее, что она видела перед тем, как солдаты подожгли её дом — это пика у ворот. На пике была голова её внука. К черенку прикреплён клочок бумаги.

Марта умела читать — научилась в молодости, когда думала, что это пригодится. Пригодилось только сейчас.

«Недоимка погашена».

Она не закричала. Просто смотрела, пока огонь не добрался до волос.

Так выглядел порядок, который Империя Кровавые копья несла в мир двести лет — с тех пор, как герои многих рас и народов отдали свои жизни, чтобы запечатать Разрыв. Их кровь стала печатью. Их кости — фундаментом.

Но фундаменты не выбирают, что на них строят

Акт 1

Глава 1: Проклятие и пепел

От коровы осталась половина.

Не та половина, которую оставляют волки.

Арен присел у самой опушки, где трава была вытоптана и почернела.

Отстегнул перевязь, положил меч на землю — так удобнее наклоняться. Меч был простой, рабочий, без гравировок, лезвие чуть короче обычного. Он копил на него три года и купил с третьей попытки. За всё время вынимал из ножен четырежды, и все четыре раза — чтобы перерезать верёвку

Хорват стоял в шести шагах и ближе не подходил.

— Волки, да? — сказал он. — Волки же.

Арен развёл руками рёбра. Они поддались легко.

— Волк грызёт снаружи, — сказал Арен. — Здесь начали изнутри.

— Чего?

— Рёбра вывернуты наружу. — Он вытер пальцы о траву. Три раза, пока не перестало пахнуть. — И кости вскрыты. Все до одной. Мясо бросили гнить. Забрали то, что внутри костей.

Хорват отступил на шаг и больше ничего не спрашивал.

Дейн стоял в стороне и к телу не подходил вовсе. Он обошёл поляну по кругу — раз, потом второй, шире, — и вернулся, глядя себе под ноги.

— Следов нет, — сказал он.

— Совсем?

— Трава примята только здесь, в этом пятне. — Дейн остановился. — Корова весит тридцать пудов, Арен. Её никто не волок. И сама она сюда не шла — от загона до опушки двести шагов чистого поля, а поле нетронуто.

Все молчали.

— Договаривай, — сказал Арен.

— Оно ело здесь. — Дейн смотрел ему в глаза, светлые, почти прозрачные, и не отводил. — Не утащило в лес, не спряталось. Легло и ело. В двухстах шагах от твоего дома, Хорват. И никто из вас ночью ничего не слышал.

— Дейн.

— Ты сказал договаривай, — ответил Дейн. — Я договорил.

Он умел это — доводить мысль до конца, когда остальные останавливались на полпути и делали вид, что так и было задумано. За это его не любили на общих сходах.

Хорват долго тёр ладонью шею.

— Я Мытаря пошлю с вами, — сказал он наконец. — Сына. Он парень крепкий, он—

— Не надо, — сказал Арен.

— Арен, вас четверо.

— Пятеро. — Арен поднял меч и застегнул перевязь. — Скажи отцу, что я приду к колодцу вечером.

Он пошёл к деревне первым и не оглянулся посмотреть, идёт ли кто-то следом. Дейн, догоняя, покосился на его руки — на мозоли, которые были не от рукояти, а от лопаты, топора и верёвок, — и на пальцы, которые он всё ещё держал растопыренными, чтобы не касаться одежды.

— Ты мог взять парня, — сказал Дейн.

— Мог.

— Но не взял.

— Не взял.

Дейн улыбнулся — быстро, и так же быстро погасил улыбку. Настоящая у него получалась медленнее и намного реже.

Вечером отец ждал их у колодца. Один, без деревенских — значит, не хотел, чтобы слышали.

— Скот пропадает третью ночь, — сказал он. — Сегодня утром Хорват нашёл остатки своей коровы у опушки. Половину остатков.

— Я видел.

— Знаю, что видел. — Отец сцепил руки на посохе. — Имперский сборщик придёт через десять дней. Если нет скота — нет налога. Если нет налога...

Он не закончил. Не нужно было.

— Хорват потерял всё стадо, — сказал Арен. — Он старый. Он его не восстановит ни за год, ни за пять.

— Хорват один.

— Он один теперь.

Отец посмотрел на сына долгим взглядом. Этот спор у них шёл лет с четырнадцати и ни разу ничем не кончился: отец верил, что деревня живёт, пока она платит, а Арен — что деревня кончается в тот день, когда решает, кем можно заплатить.

— Идите, — сказал отец. — Найдите. Убейте — если можно убить.

— А если нельзя?

Отец помолчал.

— Тогда придумайте что-нибудь другое, — сказал он. — Ты всегда умел.

В его лице было что-то, чего Арен не умел у отца читать — усталое и очень конкретное, как счёт, который уже выставлен и лежит на столе.

Арен так и не понял, похвала это была или нет.

Наверное, оба.

Утром провожать вышла вся деревня. Не потому, что верили, что помогут проводы, а потому, что если не выйти, потом будет стыдно.

Персиваль пришёл первым и встал не под воротной аркой, а сбоку от неё, на открытом. Копьё он держал у ноги — старое, отцовское, с потемневшим от ладоней древком, единственная вещь в деревне, которая стоила дороже коровы. Когда толпа сдвинулась и его на несколько шагов зажало между створкой и телегой, он прошёл этот кусок быстро, слишком быстро для человека, который никуда не спешит, и уже с той стороны шумно выдохнул и засмеялся неизвестно чему.

Смеялся он громче всех. Это все знали. Почему он смеётся именно сейчас — не знал никто, и он собирался, чтобы так и осталось.

Над полем прошёл ястреб.

— С двухсот шагов, — сказал Фальк, не оборачиваясь. — Хочешь, сниму?

Никто не ответил. Мира стояла рядом с луком за спиной и смотрела на ястреба.

— Мира. Хочешь, сниму?

— Хочу — не хочу, — сказала она.

Фальк снял. Одна стрела, один звук — короткий, будто кто-то щёлкнул пальцами, — и птица упала в высокую траву метрах в трёхстах, там, где её никто не станет искать.

Он обернулся к Мире, ожидая. Она смотрела туда, куда упал ястреб.

— Ты даже не сняла лук, — сказал Фальк.

— Он не летел на меня.

— Он вообще ни на кого не летел, в том и смысл…

— Он не летел на меня, — повторила Мира, ровно, и на этом разговор был окончен.

Фальк открыл рот. Закрыл. Потом, потому что не смог удержаться, сказал:

— Так и щёку заработала.

Шрам шёл у неё от скулы вниз, тонкий и белый, и она никогда его не прятала волосами. Мира не ответила и на это. Просто повернулась и пошла к воротам, и Фальк остался стоять с луком в руке и с тем выражением лица, которое бывает у человека, услышавшего собственные слова на полсекунды позже, чем нужно.

Дейн подошёл к нему сбоку.

— Возьми запасную тетиву.

— Что?

— Левая рука дрожит с утра. — Дейн уже шёл дальше. — Ты три раза перехватил лук не так. Тетиву возьми.

Фальк взял.

Странник стоял у крайнего дома, там, где ограда даёт тень. Седая борода, капюшон, посох. В деревне он появился позавчера, ночевал в сарае у вдовы, ел что дадут и ни у кого ничего не просил.

— Жуткий тип, — сказал Дейн вполголоса. — Мне даже как-то не по себе от него.

Персиваль громко расхохотался. Остальные закатили глаза.

Мира не закатила.

— Сапоги, — сказала она.

— Что сапоги?

— Он пришёл по дороге. — Она не показывала пальцем, она вообще не двигалась. — По дороге сейчас грязь по щиколотку. У него сапоги чистые.

Дейн посмотрел. Потом посмотрел на неё.

— Иногда, — сказал он, — я жалею, что ты вообще открываешь рот.

Исиэль догнала их за огородами.

Арен остановился.

— Ты не идёшь, — сказал он.

— Я знаю. — Она перевела дыхание. — Я пришла не проситься.

Она протянула щит — деревянный, расписанный так ярко, что он казался неуместным в сером утре. Синие полосы шли по краю, и краска под её ногтями была того же синего. Она въелась там давно и уже не сходила.

Арен взял щит, не глядя на неё.

— Тогда зачем пришла?

— Чтобы сказать тебе кое-что. — Голос ровный, без надрыва. — Ты уйдёшь и будешь думать, что защищаешь меня. Что я здесь в безопасности. Это поможет тебе не оглядываться.

Арен наконец посмотрел на неё.

— Но это неправда, — продолжила она. — Если там опасно — здесь тоже опасно. Ты это знаешь.

— Исиэль.

— Знаешь, — повторила она твёрдо. — Поэтому иди. Делай что нужно. Только не убеждай себя, что оставляешь меня в покое. Ты оставляешь меня наедине с тем, что будет. Это разные вещи.

Долгая пауза.

— Магия не слушается меня, — сказала она тише. — Я пробовала. Каждый день пробовала. Она есть, но я не могу её взять.

— Значит, остаёшься, — сказал Арен. — Правильно.

Что-то у неё под грудиной коротко надавило изнутри — так, как давило постоянно, фоново, все эти годы, только сильнее. Вода в поилке у забора дрогнула и пошла мелким кругом.

Исиэль прижала ладонь к груди и подождала. Круг разошёлся и погас.

Арен смотрел на щит и ничего не заметил.

Она давно перестала на это обижаться. Большую часть времени это даже не болело.

Он обнял её. Она ответила не сразу — секунду стояла прямо, — потом обняла в ответ.

— Щит крепкий, — сказала она ему в плечо. — Дерево старое. Не расколется.

— Откуда знаешь?

— Я его сделала. — Короткая пауза. — Прошлой ночью.

Арен отстранился и посмотрел на доски. Краска в углу была ещё липкой.

Он ничего не сказал. Кивнул и пошёл.

За поворотом он всё-таки оглянулся — один раз, коротко, как оглядываются, когда убедили себя, что не станут.

Исиэль стояла там же, где он её оставил.

А в трёх шагах позади неё стоял странник.

Он не смотрел на уходящих. Он смотрел на неё — долго, внимательно, как смотрят на вещь, которую надеялись найти и наконец нашли. Потом чуть качнул головой, будто отвечая себе «нет», и отвернулся.

Арен вспомнил об этом позже.

Глава 1.1 Ночь

Ночью Дейн проснулся оттого, что стало слишком тихо.

Костёр прогорел до углей. Персиваль спал на спине, раскинув руки, — ему нужно было место даже во сне. Арен лежал на боку, не выпустив ремня щита из ладони.

Фальк сидел у углей с луком поперёк колен.

Дейн посмотрел на небо. Ковш повернулся почти на треть.

— Твоя смена кончилась давно, — сказал он тихо.

Фальк не обернулся.

— Не считал.

— Считал. — Дейн приподнялся на локте. — Ты трижды глянул на небо, пока я лежал.

Молчание.

— Она плохо спит после охоты, — сказал наконец Фальк. — Всегда плохо. Ложится и лежит с открытыми глазами, а к утру уже никакая, и рука потом идёт вниз на выдохе. Пусть выспится хоть раз.

— Скажи ей.

— Чего сказать.

— Не про стражу. — Дейн говорил ровно. — Про то, что у ворот. Ты сказал ей про щёку, она это унесла с собой и будет нести всю дорогу, а ты будешь идти следом и делать вид, что не заметил. Разбуди и скажи. Три слова, Фальк. Я отвернусь.

Фальк долго молчал. Угли просели, и в ложбине стало ещё темнее.

— Утром, — сказал он.

— Не утром. Сейчас.

— Утром, — повторил Фальк. — Спи.

Дейн лёг.

Мира проснулась сама, от холода, и увидела, что небо уже серое.

— Кто стоял вторую смену? — спросила она, садясь.

— Не знаю. — Фальк затягивал ремень колчана и на неё не смотрел. — Я спал.

Соврал он легко, не задумываясь — так же легко, как хвастался.

Дейн смотрел в костёр и молчал. Он обещал отвернуться; молчать он не обещал. Но промолчал всё равно, потому что решил, что успеется.

Они отправились дальше.

Ошметки коровьих туш сменялись чем-то более жутким... — обрывками человеческой одежды и костями. След привел их к заброшенной пещере, где в глубине, среди смрада и тьмы, они обнаружили странные не известные надписи и скрижали на полу и на стенах. Факел Персиваля дрожал — не от ветра, от руки. Арен заметил это. Заметил, что Персиваль держится у входа в пещеру — не потому что смотрит на выход, а потому что потолок здесь низкий. Он всегда так делает в низких местах.

— Убейте его, — сказал Персиваль. — Пока он не очнулся.

— Он в цепях, — сказал Арен.

— Сам себя приковал. Посмотри на руки.

Арен посмотрел. На запястьях существа — там, где шли кандалы — были следы. Старые. Он действительно приковал себя сам, и делал это не один раз.

— Три дня пути до друида, — сказал он. — Деревня столько не протянет.

— А если он нас убьёт по дороге? — тихо спросила Мира.

Никто не ответил. Ответа не было.

Арен опустился на колено перед существом. Близко — ближе, чем следовало. Оно могло достать его и в цепях, если бы захотело. Не достало.

Глаза у него были жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кошки. Мутные от боли или от голода — Арен не мог понять. Но в них было чтото ещё. Что-то, что смотрело на него и узнавало, что он тоже смотрит.

— Ты меня слышишь? — спросил Арен.

Существо не двинулось. Просто смотрело.

— Арен, — сказал Дейн тихо, с той интонацией, которая означала: я вижу, что ты думаешь, и это ничего не изменит.

— Знаю, — сказал Арен.

Он встал. Смотрел на медальон на шее существа — разорванный, но не потерянный. Кто-то носил его так долго, что не снял даже здесь.

— Башня, — прохрипело существо. Голос был почти человеческим. Арен не двигался.

— Он сказал ещё что-то, чьё-то имя. Чьё имя? — спросил он.

Существо открыло глаза шире. Что-то в нём узнало вопрос — или узнало человека, который умеет задавать правильные вопросы.

— Элдран — выдохнуло оно. Потом затихло само. Арен стоял над ним долго. Потом поднял меч. Он не думал в этот момент о справедливости. Думал о деревне. О скоте, о людях, о том, сколько дней осталось. Это были правильные мысли. Он держался за них.

Удар был быстрым.

Существо выдохнуло — долго, медленно, как выдыхают в конце чего-то, что длилось слишком долго. И затихло.

Арен стоял над ним и ждал, пока пройдёт то, что должно было пройти. Оно не прошло. Он убрал меч и пошёл к выходу.

Дейн шёл рядом, не говоря ничего. Это был лучший вариант из всех, что у него были.

Деревня встретила их тишиной раньше, чем они разглядели очертания домов. Фальк первым остановился на опушке. Поднял руку — молча. Никакого дыма.

Никакого лая собак. Даже ветер, казалось, перестал двигаться над крышами.

— Это плохо, — сказал он тихо. — Дым был бы лучше.

Они вошли через восточные ворота. Площадь была пуста — но не так, как бывает пусто ночью. Здесь была другая пустота. Перевёрнутая корзина с рассыпанным зерном. Детский башмак у колодца — один. Дверь таверны распахнута настежь, и внутри темно.

Арен не кричал имя отца. Он просто шёл к дому старосты, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Отец лежал во дворе, у поленницы. Живой — Арен понял это по тому, как дёрнулась рука при звуке шагов. Рефлекс. Тело ещё не знало, что можно не бояться.

Арен опустился на колени рядом.

— Сколько их было? Где все? — спросил он.

Отец открыл глаза. Долго смотрел на сына — будто проверял, настоящий ли.

— Много, — сказал он наконец. Голос был сухой, как старое дерево. — Пришли днём. При свете. Они не прятались.

Он замолчал. Арен ждал.

— Исиэль... — отец попытался приподняться, Арен придержал его. — Она не ушла с остальными. Я сказал ей уходить, она не... — Голос сломался. — Она пыталась остановить их. Магией. Но не вышло, они лишь смеялись.

— Они забрали её?

Отец закрыл глаза. Кивнул.

— Зачем она им?

— Не знаю. — Пауза. Долгая. — Нет. Знаю. Я слышал, как они говорили между собой. Они искали именно её. Знали имя. Знали про магию. — Он взял руку Арена — крепко, не умирающей хваткой, а отцовской. — Это не случайность, сынок. Это не просто облава.

Арен молчал.

— Найди её, — сказал отец. Не приказал — попросил. Это было хуже приказа. — И... не делай того, о чём потом не сможешь забыть. Обещай.

Арен не ответил.

Отец не дожил до утра. Но умер не от ран — просто лёг, закрыл глаза и не открыл их больше. Как будто держался только чтобы сказать это, а теперь можно было отпустить.

Дейн нашёл Арена час спустя — тот сидел у поленницы и смотрел в ничто.

Он думал об одном разговоре. Глупом, ненужном — из тех, которые запоминаются непонятно почему. Ему было четырнадцать, они кололи дрова, и он спросил отца: зачем люди вообще строят деревни, если их всё равно могут сжечь?

Отец поставил полено. Подумал.

— Потому что жить в страхе, думая , что деревню могут сжечь — это тоже гореть, — сказал он. — Просто медленно.

Арен тогда решил, что это глупо. Слишком красиво звучало, чтобы быть правдой.

Сейчас он не был уверен.

— Арен, — сказал Дейн.

— Слышу тебя.

— Арен.

Тишина.

— Арен, нам нужно решить куда—

— Я слышу тебя, — сказал Арен. Спокойно. Ровно. — Дай мне минуту.

Дейн сел рядом. Не говорил ничего. Просто сидел.

Через несколько минут Арен встал, поднял щит — тот самый, с яркими красками — и повесил его на плечо.

— Идём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.