Изоморфность

Расследование по делу 2-411/2026 близилось к концу. Подсудимый, как гласили сухие протоколы следствия, совершил убийство коллеги в результате ссоры с последующей дракой. Банальная бытовуха, не требующая больших усилий, только, как и любое другое преступление, тянущее мешок разномастных бумаг и россыпь разных мелких и крупных телодвижений, скрытых под туманным термином "следственных действий". Дело было раскрыто, по сути, на месте, и квалифицировалось как убийство по неосторожности. Не требовалось больших талантов, чтобы передать дело в суд и "упаковать" свеженького клиента правоохранительной системы в надлежащее учреждение ФСИН на годик-другой. Остались лишь формальности, одна из которых - судебно-психиатрическая экспертиза, по предписанию следователя. В общем, рутина.

Зарешеченное окно кабинета судебно-психиатрической экспертизы выходило на серый питерский двор-колодец, где мелкая осенняя изморось покрывала асфальт, похожий на мокрую, сочащуюся шкуру. В комнате пахло старой бумагой, хлоркой и недорогим "три-в-одном" растворимым кофе.

За увесистым, покрытом стеклянной столешницей, столом восседал доктор медицинских наук, профессор Велехов — лет пятидесяти, с усталыми карими глазами и в безупречно белом халате. Напротив него, на прикрученном к полу стуле, сидел подследственный, человек средних лет, с седой редкой бородкой и серыми, внимательными глазами. Они беседовали уже около пятнадцати минут. Анкетная тягомотина - ФИО, год рождения, какое сегодня число и как звали бабушку - много времени не заняла. "Клиент" не спешил и кратко, исчерпыаающе отвечал на вопросы врача.

Ну, пока всë в порядке, подумал доктор. Господинчик (так доктор часто про себя называл посетителей) вполне выдержан, корректен, опрятен. Так, 42 года, инженер чего-то там по электротехнической части, холост, без детей, ранее не судим, с работы умеренно положительные характеристики. Никакой истории болезни со стороны неврологии-психиатрии-наркологии.

Что ж, пойдем-ка дальше. Велехов перелистнул страницу уголовного дела, вчитываясь в протоколы допросов, и аккуратно поправил очки.

— Итак, давайте вернемся к самому моменту происшествия. Из ваших показаний следует, что конфликт на рабочем месте был застарелым. Но в тот день новая ссора возникла из-за того, что ваш коллега чуть не толкнул вас дверью. Вы утверждаете: «слово за слово, перепалка, потом сцепились, потом он головой ударился». Так?

— Точно так, тюкнулся — спокойно ответил подследственный, не шелохнувшись. - А как это вы его так результативно приложили? Он вроде не сам себя укокошил, не падал?

- Доктор, я такие детали не готов раскрыть. Не потому что обеляю себя или еще чего, а просто не помню, что там было. Бились же насмерть. Он мне тогда чуть глаз не выбил. Увольте уж от подробностей. Всë, что я мог сказать, следователь уже знает.

— Хорошо, — Велехов сделал пометку в карте. — Но следователя, да и меня как эксперта, больше интересует то, что произошло сразу после. Вы увидели, что человек упал, ударился головой о бетонный пол и затих. Опишите точнее, что вы почувствовали в эту секунду?

Подследственный равнодушно пожал плечами:

— Да ничего, наверное. Испуг, ярость, злость. Увидел когда, что он затих, подумал: ну вот и вырубился, так тебе и надо, гадина. Это уже потом, когда понял, что он уже не дышит, нехорошо стало. Всë-таки труп, а я, значит, по закону убийца.

— И тем не менее, — профессор внимательно посмотрел на него поверх очков. — Сразу после этого, уже зная, что ваш оппонент мертв или как минимум, тяжело ранен и вне сознания, вы подошли к нему и вслух назвали его «опарышем». Зачем? Это была месть такая?

— Какая месть? — подследственный впервые за время беседы искренне удивился. — Следователь тоже решил, что я его оскорбил, глумился. Но это была просто констатация. Я, видите ли, всех людей за опарышей держу. ОММ то есть — опарыши мясной мухи. В метафизическом, не в натуральном смысле. Для меня это одно и то же примерно.

Велехов едва заметно улыбнулся. Вот, еще один господинчик симулирует на месте психическое расстройство, «мостырит» себе послабление, смягчающее обстоятельство. Конечно, дурка тоже не сахар, но и не лагерь на общем режиме, со злыми зэками и работой свежем воздухе, на морозе под минус пятьдесят. Сейчас пойдем по известному расписанию: бредовая инкапсуляция, рационализации, голоса в голове, ажитация. Клиническая беседа плавно сворачивала в сторону симуляций «философской интоксикации» и способов их разоблачения — излюбленной темы его диссертаций.

Профессор откинулся на спинку стула, принимая более расслабленную, располагающую к дискуссии позу.

— И как давно вы пришли к этому убеждению? Это был какой-то кризис, озарение? Как вам с этим живется?

— Много читал, думал, — неопределенно протянул подследственный. — В какой-то момент мысль удачная пришла, что вот опарыш — это оно, наилучшая модель. Я это не рассказываю обычно, зачем людей беспокоить? Но жить и действовать после этого стало легче. Людей проще объяснить, исходя из этой апологии. Опарыши они и есть. Вы мне сейчас что, расчеловечивание будете лепить? Так я себя от них не отделяю. Просто это онтологически даже не слитное, а изоморфное. А что по поводу этого покойного господина — мне его не жалко не потому, что он опарыш, как все мы, а потому что сам по себе был гнидой. Жалко, что он мне столько беды доставил своей смертью. Если бы он в тот же день без меня подох, я бы не чихнул даже. Мразь редкая.

Профессор Велехов слушал, и его профессиональный азарт потихоньку расшевеливался все сильнее. А парень, кажется, подготовил интересную находку. Это не импровизация, по крайней мере, не «с листа». Симуляция под инкапсулированный бред, значит. Ну-ка, пощупаем еще клиента. Слава господу, интересный фрукт попался сегодня на разбор.

— Вы говорите об изоморфности, — произнес Велехов, подпирая подбородок рукой. — Видно, вы и впрямь подготовили свою историю. Но скажите, а вам не кажется, что после всех этих ваших философских вывертов с опарышами у вас просто улетучилась эмпатия? Обычная человеческая способность сопереживать чужой боли? Может, вы просто выгорели и оседлали первую попавшуюся шальную мысль? Отчего опарыши, а не, скажем, опоссумы?

Подследственный суховато усмехнулся, одними уголками губ.

— А что такое, по-вашему, эмпатия, доктор? Вы ведь психиатр, давайте разложим её на составляющие. Эмпатия — это просто некий зеркальный нейронный механизм. Эволюционная утилита, созданная для того, чтобы стадное животное могло предугадывать поведение соседа по стае. Сигнализация: «ему больно — значит, рядом хищник, мне тоже надо бежать». Или: «ему сыто — значит, надо пристроиться рядом». Вы романтизируете этот механизм, называете его высшим гуманизмом. А на деле это просто химия. Инструмент синхронизации внутри кучи.

— Это не просто химия, это клей, который держит общество, — Велехов слегка повысил голос, вступая в настоящую полемику. — Без эмпатии мы превращаемся в изолированных хищников. Она не улетучилась сама по себе, вы сами задушили её своей концепцией, чтобы оправдать равнодушие к тому, что вы натворили.

— Я ничего не душил, — спокойно парировал подследственный. — Я просто перерос эту древнюю утилиту. Зачем мне зеркалить чужие импульсы, если я вижу картину целиком? Опарыш не сопереживает другому опарышу, когда тот засыхает на краю помойки. Он только по-своему оценивает, что привело к такому исходу, и просто ползет мимо, выжирать свой ресурс. Вы, я, прочие делаем то же самое. Взять, например, сочувствие. Мы в доме покойника сочувствуем прилюдно, утираем платочком слезки, а меж тем пробуем на вкус ситуацию, приноравливаем к себе. О, эти разговоры и шушуканья у гроба покойного! В основе их лежит не какая-то там волшебная способность сопереживать чужое горе, а мелкое инстинктивное и примитивно-хитрое любопытство: что, где, как случилось с человеком, что он стал трупом? А вот взять даже моего провожатого, — подследственный кивнул на своего конвойного — молодого, широколицего парня в форме, залипшего в экран своего смартфона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.