История Лэйлы или как безопасно изучать ведьмологию.

Пролог.

Человечество уже много лет изучает различные науки, проводит исследования, делает лабораторные работы для новых открытий. Однако не вся информация подходит для людских умов. Некоторые открытия вызывают у населения оторопь и ужас. Не все готовы принять услышанную или прочитанную ими информацию. Но, а если находились те, кто был готов её понять — им начинали запрещать говорить об этом, использовать новые полученные знания, дабы избежать панику в обществе. Ведь это очень тяжело выкинуть старое и принять новое!

Однако несмотря на все страхи и запреты до сих пор попадаются смельчаки, которые стремятся познать ещё больше нового и этим удивить весь мир!

Вот только нужно ли это самому миру? Готов ли он меняться или воспримет это что-то новое как угрозу? Поэтому при изучении чего-то нового, людям теперь приходится аккуратно трактовать свои новые познания, чтобы никого не свести с ума.

Глава I. Повседневность.

В маленьком далëком и ещё тогда мало кому известном Шотландском городке Витторинбург жила была девочка по имени Лэйла. Несмотря на то, что ей было уже 15 лет, она была маленького роста, но у неё было огромное доброе сердце и большие красивые чëрные глаза, длинные ресницы, пухлые щëчки, курносый носик, густые вьющиеся чëрные волосы, которые её бабушка завязывала красными ленточками с бантиками. Бабушка Дженн одевала её не как всех девочек: в гардеробе Лэйлы имелось огромное количество полосатых и цветных колготок, викторианских платьев в основном коричневых и тëмно-зелëных цветов (красные платья тоже имелись, только одевались они по праздникам, коих было не так много), что шила сама бабушка, а также причудливые, но по-прежнему милые, уже старые кожаные туфли коричневого цвета с широкими круглыми носами и ремешком у щиколотки.

Из-за своей бледной кожи, Лэйла была больше похожа на фарфоровую куклу из магазина. Бабушка запрещала ей загорать на солнце, ибо оно было вредным для кожи, а денег на солнцезащитный крем у неё не имелось. Да и чего шиковать бронзовым загаром там, где часто бывает туман? Так хоть человека можно найти!

Если говорить о самой бабушке, то это была старая добрая, но справедливая женщина с густыми седыми волосами, которая вырастила свою внучку одна, в то время как её дочь жила заграницей в поисках лучшей жизни. Поначалу Дженн получала от неё деньги, чтобы воспитывать внучку, а потом связь с ней внезапно оборвалась. Поэтому Дженн вспомнила молодое дело и начала шить платья из своих любимых старых платьев, которые когда-то надевала на пышные мероприятия.

Из-за этого Лэйла не сетовала на бабушку. Наоборот, очень даже любила и крепко-крепко обнимала свою любимую пухленькую и хромую бабушку.

Лэйла училась в вечерней школе, так как в дневной одноклассники её не любили, сторонились, а учиться она очень хотела. К тому же там училась одна рыжая девочка с зелëными как трава на солнце глазами, с которой она быстро нашла общий язык. Её звали София. Она была из благородной многодетной семьи, но также как и Лэйла, не могла ни с кем подружиться из-за обеспеченности её родителей. Хоть дети и кажутся многим ангелочками, но когда их много в одном месте — это сущий кошмар! Они были готовы загнобить любого, кто хоть чем-то отличался от них, будь то часто сменяемой опрятной одеждой, или личными увлечениями, которые им казались странными, хотя это могла быть простая любовь к природе или жалость к диким животным, опасным насекомым, в которых другие ничего хорошего не видели.

Несмотря на тëплое общение между такими разными девочками, отец Софии, Стефан (австрийский красавец благородного происхождения из семьи композитора красавицы Шионелли Дарко и строгого военного Гаса Хампстона) не одобрял такую дружбу. Он с презрением смотрел на Лэйлу и брезгливо брал у неё из рук гостинцы для их семьи. Мать, Ола (еë родители, Мэган Флор и Патрик Уилсон, простые работяги, а она у них была единственной дочерью), очаровательная, стройная, интеллигентная женщина, наоборот, приветливо встречала девочку и даже иногда приглашала её в гости. Жизнь сказала: "Дружбе быть!" и они стали самыми верными подружками.

Конец августа. Начало осени.

– Лэйла, ты идëшь? Мы и так уже почти опаздываем! – поторапливала её София, когда забежала за ней в старый деревянный дом миссис Дженн.

– Да, сейчас только паучка в домик запущу! – Лэйла прокричала ей в ответ со второго этажа. – Всё, готово!

– Фу! Что это на тебе? – ужаснулась София, когда Лэйла спустилась к ней вся в странной и липкой пыли.

– А, это паутина Бусика. Сейчас уберу. – Лэйла убрала её со своих косичек и начала напевать их детскую песню. – Пойдëм скорее в школу! Там нас ждут чудеса!

– И чудесатики!

– И волосатики! – пели и смеялись девочки, вприпрыжку выходя из дома.

– Лэйла! Ты опять в разных ботинках вышла! – кричала бабушка, но она её уже не слышала.

Вечерняя школа находилась в паре километров от их домов, дорога проходила через красивый парк, полный маленьких прудов и каменных мостов через них, красивых уличных наземных фонарей, создающих по вечерам сказочную атмосферу. Пока деревья красовались друг перед другом своей разноцветной листвой, девочки собирали красивые листочки в осенний букет, чтобы потом принести домой. София была педантичным подростком, чего нельзя было сказать о Лэйле. Она предпочитала "витать в облаках" и никуда не торопиться. У неё был девиз по жизни: "Торопись, не торопись, но ты никогда не опоздаешь туда, где ты должна быть!". И на удивление, это, как всегда, работало!

– Простите за опоздание, девочки! Сегодня был очень трудный день! – оправдывалась за опоздание учительница биологии Маргарита Бреттер. – Сегодня будем изучать такое растение как бузина чёрная. Знакомы с ней?

– Нет, мэм. – равнодушно ответила София.

– Да! Я видела у бабушки в книге картинку. Это такой куст с чëрными ягодами. – радостно поделилась своими знаниями Лейла.

– Совершенно верно! У твоей бабушки, наверное, целая энциклопедия растительности нашей местности. – отметила её учительница.

– Не думаю. Это скорее была книга каких-то рецептов.

– Возможно... – озадаченно сказала Маргарита Бреттер. – Что ж. Продолжим дальше изучать свойства этого загадочного кустарника.

Придя домой после вечерней школы, Лэйла спросила у бабушки, что делал этот кустарник в её рецептах. Как только Дженн услышала это, тут же схватилась за сердце.

– Бабушка! Бабушка! Что с тобой? – закричала испуганная Лэйла, когда ноги Дженн подкосились и она чуть не упала.

– Где ещё раз ты видела его название? – поинтересовалась у неё Дженн, когда ей стало немного лучше.

– Бузина чёрная у тебя была написана в рецептах, только какого блюда — я не поняла. Там столько названий на иностранном языке! Как ты в нём разбираешься?

– Ты кому-нибудь об этом сказала? – забеспокоилась Дженн.

– Только учительнице биологии. Мы как раз сегодня знакомились с этим растением. Так на каком языке это всё было написано? Может быть переведëшь? – любопытствовала Лэйла.

– На то и написано на другом языке, чтобы кто ни попадя не совал туда свой любопытный нос! А то начитаются ещё неправильно, потом ходи исправляй чужие ошибки... Не лезь туда больше! – Дженн рассердилась впервые за всё время. – Ты меня поняла?

– Поняла бабуль... – от несправедливого замечания внучка стояла понурив головой.

– Иди ложись спать! – громко буркнула ей Дженн. – И да, прости меня, что я закричала. Просто я испугалась за тебя. – попыталась она её успокоить и Лэйла обняла свою бабушку, а потом отправилась спать в свою комнату.

Тем временем Дженн в панике перебирала на полках свои книги, в поисках того самого “рецепта”. Спустя полчаса она нашла его на своём столе в раскрытом виде на той самой странице. Это был вовсе не рецепт пирога или компота. Дженн схватила эту толстую книгу в змеином переплëте и понесла прятать её на чердак, после чего закрыла дверь на ключ и спрятала его в рамку для картины, что висела у двери. Дженн выдохнула, словно выполнила важную миссию, и пошла спать.

На утро бабушка просила внучку больше ни с кем не разговаривать на эту тему:

– И если кто тебя спросит, где видела — говори, что нигде, тебе показалось. Поняла?

– Поняла... – грустно ответила Лэйла.

– Не все готовы понять тебя. Думай, что ты говоришь.

– А почему они не думают о других, таких как я, ты и ещё сотни человек, когда что-то говорят?

– Потому что мы вполне можем справиться с этим сами, а вот они этого не могут сделать. Иными словами, они беспомощные. Поэтому и требуют от других поддержки и понимания. А ты тут их готова пылинкой знаний напугать. У них на неё аллергия! Не рискуй. Ты же умная девочка! – обняла её Дженн и Лэйла продолжила с аппетитом уплетать оладьи с кленовым сиропом, что для неё с утра испекла бабуля.

– Сегодня мы будем изучать argentum, – писал мелом на доске учитель химии Альфред Бу́но. – иными словами — серебро.

– Ой, а на каком языке Вы это написали? – поинтересовалась у него Лэйла.

– На латинском. Он возник примерно ещё в VII веке до нашей эры, это если говорить о письменном. Устный же — во второй половине II тысячелетия до нашей эры. А что тебя так удивило в нём?

– А я уже видела похожий у бабушки в книге. Вот и стало интересно. – ответила она ему, а потом вспомнила слова бабушки и одумалась. – Ой...

– В какой книге? – напрягся учитель химии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.