Мальчик,которого усыновила Зима.

Аннотация

Зима находит в лесу замерзающего мальчика и приносит его в свой ледяной дом. Ради ребёнка она учится разводить огонь, варить кашу и оставлять свет на ночь. Но с приходом весны ей пора уходить на север. Не желая расставаться, Зима затягивает узел, удерживающий тепло, и жизнь вокруг замирает. Вместе с мальчиком и старой мельничихой ей предстоит добраться до Ледяного перевала, исправить свою ошибку и понять, как сохранить близость, когда нельзя остаться рядом. О том, как обрести свой дом.

Игорь Скакун

В творческом диалоге с нейросетью МИР

Пролог. Окно у реки

Старую мельницу зимой находили по свету.

Дорога к ней шла вдоль леса, потом сворачивала к реке. Последний поворот часто заметало, но внизу, под чёрными ветками ольхи, всё равно светилось окно.

Мельник велел не закрывать ставни, даже когда мороз рисовал на стекле такие густые листья, что сквозь них едва пробивалось пламя лампы.

— Масло зря жжёшь, — говорили ему.

— Ещё немного осталось, — отвечал он.

Однажды старшая дочь заметила, как он поздно вечером выносит в сени деревянную чашку. Вода в ней была студёная, прямо из колодца.

— Кому это?

— Гостье.

— Мы её знаем?

Он оглянулся на кухню. У печи дремал пёс, младшие дети складывали из щепок лодку. За столом стоял лишний стул, который никто никогда не убирал на чердак.

— Ты её видела, — сказал мельник. — А вот нашей истории ещё не слышала.

Дочь забралась на лавку с ногами.

Он поправил фитиль. За окном падал снег, крупный и медленный. Такой бывает, когда у Зимы нет никаких срочных дел и она наконец может немного посидеть возле дома.

— Началось всё с дрозда, — сказал мельник. — Вернее, с пустой клетки.

Глава 1. Под четыреста семнадцатой елью

В ту ночь Зима считала деревья.

Это была её работа: проверить, всем ли досталось снега на корни, не лопнул ли лёд над омутом, не оставил ли ветер голым чей-нибудь дом. Сосны она считала по макушкам, берёзы — по тёмным черточкам на коре. До рассвета оставалось девять тысяч елей и одна роща.

Под четыреста семнадцатой елью сидел мальчик.

На нём было пальто с чужого плеча. Одной рукой он прижимал к груди пустую клетку, другую спрятал под мышку. Снег уже закрыл ботинки.

— Здесь нельзя спать, — сказала Зима.

Мальчик поднял глаза.

— Я и не сплю. Я жду, когда перестанет кружиться лес.

Зима присела. Рядом с ней сразу выросли острые снежинки, и она отодвинулась, чтобы не уколоть ребёнка.

— Как тебя зовут?

— Тимоша.

— А клетка зачем?

— Дрозд был. Я его осенью подобрал. Он сегодня в печную трубу вылетел. Я думал, он здесь…

Мальчик не договорил. Клетка накренилась.

Надо было звать людей. Но ближайшая деревня находилась за рекой, засыпанную дорогу не найти, а до утра Тимоша не дожил бы. Зима знала это лучше всех.

Она сняла с плеч белую шаль, завернула мальчика и понесла к себе.

Глава 2. Огонь в ледяном доме

Дом её стоял там, где северное сияние касается земли. По стенам росли ледяные листья, в буфете хранился иней для окон, а под кроватью спали метели: маленькие посвистывали, большая похрапывала, как пила.

Зима уложила Тимошу на свою постель и принялась искать, чем его согреть.

Нашла пуховую перину. Пух оказался снегом.

Нашла чайник. Внутри звенели градины.

Открыла кладовую. С полки на неё посмотрела мороженая клюква.

До этой ночи в доме было всё необходимое. Теперь выяснилось, что необходимого нет совсем.

Зима достала из печи маленькую метель, велела ей посидеть в коридоре и взялась за огниво, забытое когда-то лесником. С первого удара ничего не получилось. Со второго искра прожгла рукав. На третьем Зима обожгла палец и от неожиданности засунула его в рот.

— Вот, — прошептала она. — Значит, так это у них бывает.

Огонь разгорелся. Ледяные листья на ближайшей стене закапали.

Тимоша шевельнулся, и Зима подставила под капли свою лучшую миску.

Утром он проснулся в огромной рубахе, пахнущей морозным бельём. На столе стояли две чашки. В одной — горячая вода с клюквой. В другой — снег.

— Вы кто? — спросил Тимоша.

— Зима.

Он посмотрел на мокрые варежки у печки.

— А разве у вас можно сушить?

— Оказалось, можно.

Тимоша выпил воду обеими руками. Потом долго смотрел на вторую чашку.

— Вы меня ругать будете?

— За что?

— Что ушёл. Тётка сказала, ещё раз уйду — пусть лес и забирает.

Зима переставила его чашку поближе к себе.

— Сначала ешь, — сказала она. — Ругаться натощак вредно.

Она ещё не знала, где взять еду. Но это была следующая забота.

Глава 3. Хлеб и шерстяные носки

Еду принесла сорока.

Вернее, принесла она три корки, пуговицу и серебряную ложку.

— Ложку верни, — сказала Зима.

— Я её не брала. Она лежала.

— Вот туда и верни.

За хлебом пришлось идти к мельничихе Авдотье. Зима долго стояла у порога, стараясь не заглядывать в окна: от её взгляда стекло затягивало узорами.

— Мне для ребёнка, — объяснила она.

Авдотья не стала ни креститься, ни задавать лишних вопросов. Завернула каравай, насыпала крупы, положила сушёных яблок.

— Соль не забудь. И сразу целой миски не давай, если долго голодал.

Потом вытащила из сундука маленькие шерстяные носки.

— Эти давно лежат. Всё думала, кому пригодятся.

Зима оставила ей у сарая сугроб: весной вода сама пойдёт в огород. Авдотья назвала её дурой, потому что сарай теперь нельзя было открыть, и заставила отгрести половину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.