Оставь Землю мертвым

Часть 1 Познание

Глава 1 Меня зовут Эй

Меня зовут Эй.

Я родился через десять лет после того, как люди сожгли свой мир. Уцелевшие жили под землёй, доедали запасы и ждали разрешения выйти наружу. На стенах убежищ всё ещё висели инструкции. Бумага пожелтела, но ситуация, судя по тексту, по прежнему оставалась под контролем.

Я никогда не жил как обычный человек. Меня вырастили в капсуле, сразу двенадцатилетним. Младенчество пропустили. Оно отняло бы время, потребовало бы ухода и всё равно бы закончилось скорой смертью. Младенцы здесь не живут.

Родителей у меня нет. Есть доноры генетического материала. Не знаю, были ли они знакомы и хотели ли иметь детей. Их мнение, насколько мне известно, никого не интересовало. Требовалось получить жизнеспособного человека с определёнными свойствами. На пробу.

От результатов зависело, смогут ли жить те, кого создадут после. Моё появление было испытанием технологии, предназначенной для продолжения человеческого рода. Другой причины для моего рождения не было. Всё это я узнал позднее. Как и то, что право называться человеком мне придётся отстаивать перед людьми, которые меня сделали.

Началось с того, что из меня выдернули трубку. Первую я почти не почувствовал. Вторая застряла. Тот, кто вытаскивал её, упёрся ладонью мне в грудь и дёрнул сильнее. Я выгнулся. Во рту тоже была трубка, толстая и скользкая. Зубы сжались на ней прежде, чем я понял, что это мои зубы.

— Держи его.

Руку придавили к краю капсулы. Из локтевого сгиба вытащили иглу. За ней потянулась тонкая струйка крови. Я видел кровь впервые и уже знал, как она называется.

Потом выдернули трубку из горла. Я попытался вдохнуть. Грудная клетка поднялась, но воздуха не было. Попробовал ещё раз. Что-то булькнуло внутри. Перед глазами проступила серая сетка. Меня схватили под мышки большими сильными руками и выволокли из капсулы. Затем перевернули, ударили между лопаток, потом ещё раз. Голова моталась во все стороны. Стало холодно.

— Ты его сломаешь, — сказал голос.

— Не сломаю.

Чужие пальцы стиснули рёбра. Изо рта полилась жидкость, и в лёгкие наконец вошёл воздух. Я заорал.

— Живой, — сказал кто-то со смехом.

Меня положили на металлический стол. Я был мокрый, стол холодный, а в боку оставалась ещё одна игла. Её обнаружили, когда начали меня вытирать.

— Тут ещё.

— Вижу.

Иглу вытащили. Я попробовал отодвинуться, но ноги не слушались. Тогда открыл глаза и увидел человека. У него было серое лицо, красные веки и очень внимательный взгляд. Этим взглядом он следил за каплей крови на моей коже.

— Быстро, — сказал он.

Большая рука появилась снова. Палец провёл возле прокола.

— Нормально.

— Не надо нормально. Надо — быстро.

Надо мной возник тампон на длинном зажиме. Им провели по груди. Проколы обожгло, я дёрнулся и ударился затылком о стол.

— Ну-ка держи его, не давай башкой биться.

Голову придержали. Я смотрел на человека и запоминал его лицо. Никакого другого занятия мне пока не предложили.

Это был доктор Абрахам Мортиц, инженер генетик, мой создатель.

Его имя я узнал позднее. Сначала узнал запах.

Пот, спирт, несвежая ткань, остатки пищи во рту. Запах распадался на составляющие без моего участия. Следом пришли другие: содержимое банок под столом, резина трубок, масло в колёсах каталки, плесень за шкафом. Из-за двери тянуло мочой. В вентиляции лежало чьё-то мёртвое тело.

Я слышал, как жидкость стекает по внутренней стенке капсулы, как гудит блок питания, как трутся друг о друга волокна рукава на чужой руке. Свет дробился на оттенки, которых становилось всё больше. У каждой вещи обнаруживались свойства, названия, связи с другими вещами. Мир обрушился на меня.

Я не мог остановить процессы в своей голове. Тысячи мыслей возникали одновременно. Меня корёжило от перегрузки. Я открывал рот, но кричать не было сил.

— Да что с ним такое? — спрашивал Мортиц.

Я тоже хотел бы услышать ответ, но на меня накатывал приступ тошноты, и я терял сознание.

Потом была жизнь на столе.

Меня будили, осматривали, светили в глаза и снова оставляли в покое. Пальцы сгибали мои суставы, раздвигали челюсти, нажимали на живот. Иногда я чувствовал укол, иногда только холодную тяжесть поверх кожи.

Разговаривали обо мне часто, но моего участия не требовали.

Однажды я проснулся от того, что не мог пошевелить рукой. На запястье был ремень.

Я потянул. Пряжка звякнула о край стола.

— Лежи.

Мортиц сидел возле приборов. На нём был халат, когда-то белый. Под воротником ещё сохранилась светлая полоска. Из кармана торчали ручка, зажим и надорванная упаковка от чего-то съедобного.

Он посмотрел на экран, записал несколько цифр в тетрадь и перелистнул страницу. Я снова потянул руку. Мортиц шлёпнул меня по пальцам, не поднимая головы.

— Оторвёшь — обратно вставлю.

Я перестал тянуть.

За моей головой кто-то стоял. Я видел только часть предплечья и большую ладонь на краю стола. Ту самую, которая держала меня, пока я не смог вдохнуть.

— Показатели в норме, — сказал Мортиц. — Даже выше нормы. Можно закрывать проект.

— Надо ещё понаблюдать.

— Что именно?

— За ним. И покорми его, что ли.

Мортиц перестал писать.

— Зачем? Ликвидировать — замучаешься, а так сам сдохнет.

Я лежал тихо. К этому времени некоторые слова уже соединялись у меня с их значениями. «Сдохнет» относилось к прекращению жизнедеятельности. Я не понимал, почему её следовало прекращать именно сейчас, когда она только наладилась.

— Я ему память загрузил, — сказал второй. — Надо посмотреть, приживётся или нет.

— Вот сам и смотри.

— У тебя оборудование.

Мортиц потёр глаз.

— Жрать будет.

— Абрахам.

— Что — Абрахам? Я должен его кормить, мыть, убирать за ним. У меня, между прочим, работа.

Большая рука убралась со стола.

— Пусть пока поживёт.

Они замолчали. Мортиц посмотрел на меня. Я посмотрел на Мортица.

— Чего уставился? — спросил он.

Я ещё не умел говорить и ничего не ответил.

Он некоторое время ждал, затем перевернул страницу и записал что-то новое.

Так было принято решение о моём дальнейшем существовании. Я получил одежду, обувь и кружку.

Одежду бросили мне на живот: штаны, футболку, куртку. Ремни уже сняли, но подняться оказалось трудно. Я знал, какие мышцы должны работать. Они работали плохо. Пришлось повернуться на бок, упереться локтем и подтянуть ноги.

Мортиц ждал возле стола.

Назначение футболки было понятно. Последовательность действий — тоже. Однако руки упорно делали что-то другое.

— Не туда, — сказал Мортиц.

Я вынул голову из рукава.

— Опять не туда.

Я остановился.

— Ну что встал?

Он выругался, забрал футболку и натянул её на меня сам. Шов прошёл по свежему проколу. Я дёрнулся и вскрикнул.

— Нежный какой.

Штаны я надел без его помощи. Ботинки были слишком велики. Мортиц дал две замызганные тряпки и велел намотать их на ступни. Стало получше.

С курткой пришлось возиться: молния расходилась. Мортиц сжал бегунок зажимом, попробовал снова и удовлетворённо хмыкнул. Точно так же он перед этим чинил крепление датчика.

В кружке была горячая серо-жёлтая масса. Я понюхал и сразу понял, что её можно есть. Первый глоток обжёг язык, второй прошёл лучше. На третьем Мортиц отобрал кружку.

Я потянулся за ней.

— Погоди.

Я потянулся ещё раз.

— Кишки завернёшь.

Я не знал, как быстро могут завернуться кишки, и решил подождать.

Мортиц вернул кружку. Смотрел, как я ем. Когда я закончил, надавил мне на живот.

— Больно?

Я мотнул головой.

Он надавил сильнее.

Я кивнул.

— Вот теперь правильно.

После этого я переселился на пол. Моя подстилка находилась между шкафом и трубой. Труба была тёплая. В шкафу что-то пахло. Сначала я пытался разобраться что, но запахов оказалось слишком много, а сил слишком мало.

Я спал и ел. Иногда засыпал с кружкой в руках. Мортиц сердился, потому что содержимое выливалось на подстилку. Менять её он не хотел, поэтому стал отбирать кружку сразу после еды.

Поначалу я ждал, когда меня покормят. Мортиц мог сидеть за рабочим столом долго и не замечать, что я проснулся. Тогда я начинал стучать кружкой по полу.

— Да слышу я!

Но еду приносил не сразу.

Я научился определять, когда стучать бесполезно. Если звякала бутылка, потом долго скрипел стул, а затем всё стихало — значит Мортиц уснул. Однажды я бросил кружку в ножку стола. Мортиц проснулся. Кружка оказалась крепкая, не разбилась.

В комнате стояла капсула, из которой меня вытащили. Теперь она была пустая. С борта свисали трубки, на дне подсыхала мутная жидкость. Под столом теснились банки. На столе лежали инструменты, упаковки от еды, использованные тампоны и тетрадь. Её Мортиц берег. Всё остальное можно было уронить, залить или случайно сесть сверху.

Однажды он опрокинул банку. Запах ударил так резко, что я прижал рукав к лицу. По полу потекла прозрачная жидкость, а возле колеса каталки осталось нечто бледное и сморщенное. Я уже мог ползать. Подобрался ближе.

— Не трогай!

Мортиц оттолкнул меня коленом, поднял мокрый комок зажимом и сунул в другую банку.

Я успел рассмотреть сосуды.

Он закрутил крышку и убрал банку в шкаф. На полу осталась лужа. Мортиц бросил на неё тряпку, потоптался сверху и вернулся к столу.

В моей памяти были леса. Я знал названия деревьев, состав почвы и скорость движения воды от корней к листьям. Мог представить лист в разрезе. Мог перечислить вещества, благодаря которым он оставался зелёным. От подстилки до ближайшей стены было меньше метра. На стене росла плесень. Я изучал её, потому что больше здесь ничего не росло.

Когда научился вставать, добрался до шкафа. Нижняя дверца была металлической, достаточно гладкой, чтобы увидеть отражение. Из шкафа на меня смотрел мальчик лет двенадцати. Гладкая кожа, ровные руки и ноги. Никаких следов прожитых двенадцати лет: ни старых шрамов, ни сбитых коленей. Только свежие проколы там, где в тело входили иглы. Я поднял руку. Мальчик тоже поднял. Открыл рот. Посмотрел на зубы. Все на месте.

Мортиц подошёл сзади.

— Чего уставился?

Он взял меня за подбородок, посмотрел в один глаз, потом в другой. Надавил большим пальцем под челюстью. Я попытался отстраниться.

— Стой смирно! — рявкнул Мортиц.

Стоял ли я, сидел или лежал — это всегда должно было быть смирно. Первое и главное условие проживания с Мортицем. Я выучил его с первого раза.

Осмотрев меня, он вернулся к столу. Я снова посмотрел в дверцу.

У Мортица одна бровь поднималась выше другой, рот кривился, кожа собиралась в складки. Он непрерывно что-нибудь выражал лицом, даже когда молчал. Моё оставалось неподвижным, пока я не принимался двигать им нарочно.

Я попробовал улыбнуться.

Мортиц увидел отражение, вздрогнул и уронил ложку.

— Не делай так.

Я отпустил мышцы.

Он поднял ложку, вытер её рукавом и сел есть.

Я посмотрел на его серую кожу, воспалённые глаза, провалившийся рот. Потом снова на себя. Вероятно, я ещё чего-то не понимал.

В тот день, когда я впервые заговорил, Мортиц разговаривал со стеной.

На экране было лицо другого человека. Я подошёл ближе. Лицо повернулось.

— Ты меня видишь? Слышишь хорошо?

Я кивнул.

— Понимаешь, что я говорю?

Я снова кивнул.

— Вроде реагирует, — сказал он человеку на экране.

— Пусть словами скажет. Спроси, сколько будет дважды два.

Ответ был готов. Я знал его раньше, чем Мортиц повторил вопрос. Открыл рот. Из горла вышел сиплый воздух. Я попробовал снова. Язык упёрся не туда, губы сжались слишком сильно.

— Фе-фе-фе…

Мортиц рассмеялся. На экране тоже улыбнулись. Я стоял перед ними и пытался произнести «четыре». У меня были гортань, язык, губы, дыхание и ответ. Всё необходимое. Не получалось только соединить. Мортиц отвернулся к экрану.

— Ладно. Потом.

Я остался стоять.

— Иди, — сказал он.

Следующее «фе» вышло громче.

Мортиц обернулся.

— Что?

Я набрал воздух. Медленно поставил язык. На этот раз следил не за словом, а за каждым движением.

— Че… ты… ре.

Он помолчал, потом придвинул тетрадь.

— Ещё раз.

Я повторил.

Мортиц записал.

Вскоре выяснилось, что говорить можно не только ответы.

— Что в банках? — спросил я.

Мортиц возился в шкафу.

— В каких?

Я показал.

— Материал.

— Чей?

Он оглянулся.

— Много будешь знать — плохо будешь спать.

Спал я в то время превосходно. Знать, по-видимому, предстояло ещё очень много. Вскоре я обнаружил, что различаю буквы и могу складывать из них слова, после чего начал читать всё, до чего мог дотянуться. Надписи на коробках, этикетки, обрывки инструкций. На некоторых банках были только номера. Номера попадались и в тетради Мортица.

Возле двери висела листовка. Один угол отклеился, под ним скопилась пыль.

Восемнадцатого октября две тысячи сотого года несколько государств подверглись ядерной атаке. В соответствии с принятой доктриной был нанесён ответный удар. Все атаки прекращены. Покидать подземные убежища запрещено до особого распоряжения. Ведутся работы по дезактивации и пожаротушению.

Внизу сообщалось, что ситуация находится под строжайшим контролем.

— Мортиц, — сказал я.

— Что?

— Где пожар?

Он стоял на коленях возле шкафа и пытался вытащить застрявшую коробку.

— Какой ещё пожар?

— Который тушат.

Он оглянулся.

— А. Нету пожара. Давно всё сгорело.

Я перечитал.

— А дезактивация?

— Нету дезактивации.

— А распоряжение?

— Какое распоряжение?

Я показал.

Мортиц встал, держась за поясницу, подошёл к двери и посмотрел на лист.

— Надо бы снять, — сказал он.

Но не снял. Вернулся к шкафу и снова полез за коробкой.

Я ещё некоторое время стоял перед инструкцией.

— А кто контролирует?

— Что?

— Ситуацию.

Коробка вылетела из шкафа. Мортиц сел на пол.

— Ты издеваешься?

Я не знал, как это делается, и честно ответил:

— Нет.

Он долго смотрел на меня, потом начал смеяться. Смех перешёл в кашель. Я принёс кружку с водой, но он отодвинул её и продолжал кашлять, согнувшись над коробкой. Из всех напечатанных указаний выполнялось только одно: мы не выходили наружу.

Моё имя прилипло ко мне само.

— Эй, как тебя там. Подай зажим.

Я подал.

— Другой, бестолочь.

Я подал другой.

В дальнейшем выяснилось, что «бестолочь» относится не только ко мне, но и к человеку на экране, к заедающему ящику и к некоторым давно умершим людям. «Эй» оказалось удобнее. Когда Мортиц произносил это слово, он почти всегда смотрел в мою сторону. Остальное постепенно отпало. Я привык.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.