Семена

Глава 1. Семена

Аня проснулась в 5:47 утра — как всегда, без будильника. Тело привыкло к расписанию за восемь лет.

Она лежала на узкой койке и смотрела в потолок. Потолок был бетонным — серым, с трещинами, которые она знала наизусть. Она знала каждую трещину в этой комнате. Она знала каждый звук: гудение вентиляции, капель воды в трубах, редкий скрип металла где-то в глубине бункера.

Она знала всё. Кроме того, что было снаружи.

Она встала. Надела рабочий комбинезон — серый, с нашивкой «Библиотека семян». Причесалась перед маленьким зеркалом. Посмотрела на себя.

Тридцать два года. Худая. Усталая. С глазами, которые видели слишком много.

Она не помнила, как выглядела до катастрофы. Она не помнила, как выглядело солнце. Она помнила только бункер.

Бункер был огромным — подземный комплекс, построенный ещё до катастрофы. В нём было три уровня: жилой, технический и хранилище. Хранилище было самым большим — огромный зал с рядами стеллажей, на которых стояли тысячи контейнеров.

В каждом контейнере были семена.

Пшеница. Рожь. Овёс. Кукуруза. Рис. Картофель. Морковь. Свёкла. Капуста. Тысячи сортов. Тысячи видов. Тысячи жизней.

Аня была хранителем.

Она спустилась в хранилище в 6:30.

Свет включался автоматически — лампы на потолке, холодные, белые. Аня прошла между стеллажами. Проверила температуру. Влажность. Уровень кислорода.

Всё было в норме.

Она остановилась у стеллажа с пшеницей. Взяла контейнер. Открыла.

Семена были маленькими, золотистыми, твёрдыми. Она взяла одно на ладонь. Посмотрела.

— Ты будешь расти, — сказала она тихо. — Когда-нибудь.

Она вернулась в жилой отсек к семи.

Завтрак был простым: овсянка, чай, кусок хлеба. Хлеб был сухим — мука кончалась. Аня экономила.

Она ела одна. В бункере было только два человека: она и старик по имени Пётр. Пётр был инженером. Он следил за системами. Он почти не выходил из технического уровня.

Она почти не разговаривала с ним.

После завтрака она пошла в технический отсек.

Пётр сидел у пульта — седой, худой, с руками, которые всегда были в масле.

— Доброе утро, — сказала Аня.

— Доброе. — Он не обернулся.

— Как системы?

— Работают. — Он пожал плечами. — Пока.

Аня села рядом.

— Пётр.

— Да?

— Сколько мы ещё протянем?

Он помолчал.

— Год. Может, два. — Он посмотрел на неё. — Электричество кончается. Генераторы старые. Я чиню, но...

— Но?

— Но я не могу чинить вечно.

Глава 7. Возвращение

Они вернулись через восемь дней.

Аня не спала — она почти никогда не спала нормально с тех пор, как открыла дверь. Она лежала на койке, смотрела в потолок и слушала. Вентиляция. Капель. Скрип металла. Тишина.

А потом — стук.

Три удара. Металл о металл. Так же, как в первый раз.

Она встала. Надела ботинки. Пошла к пульту.

Пётр уже был там. Он сидел перед экраном и смотрел.

— Сколько? — спросила Аня.

— Семеро. — Он не обернулся. — Может, больше. Они привели ещё.

На экране была гермодверь. Снаружи стояли люди. Семеро — она посчитала. Мужчины. Женщины. Один ребёнок — маленький, лет пяти, держался за руку женщины.

— Они не стучат, — сказала Аня.

— Нет. — Пётр покачал головой. — Они ждут.

Аня смотрела на экран.

Люди стояли неподвижно. Они не кричали. Не стучали. Они просто стояли и смотрели в камеру — так же, как она смотрела на них.

— Они знают, что мы видим, — сказала она.

— Да.

— Они ждут, что мы откроем.

— Да.

Аня молчала.

— Пётр.

— Что?

— Мы не можем их игнорировать.

— Мы можем. — Он посмотрел на неё. — Мы можем закрыть глаза. Мы можем делать вид, что их нет. Мы можем жить дальше.

— Ты сможешь?

Он не ответил.

Они стояли у двери полчаса.

Люди снаружи не двигались. Ребёнок сидел на земле — маленький, в грязной куртке, с лицом, которое ничего не выражало.

Аня смотрела на него.

— У них нет еды, — сказала она.

— У нас тоже.

— У нас есть семена.

— Аня.

— Я знаю. — Она повернулась к нему. — Я знаю, что ты скажешь. Что семена — это будущее. Что мы не можем их отдавать. Что они вернутся за остальным.

Пётр молчал.

— Но я не могу смотреть на ребёнка и думать о будущем, — сказала она. — Я думаю о нём. О том, что он голоден. О том, что он умрёт, если мы ничего не сделаем.

— Ты не знаешь, что он умрёт.

— Я знаю, что он голоден.

Пётр подошёл к ней.

— Аня. — Он взял её за руку. — Ты помнишь, что было до катастрофы?

Она покачала головой.

— Я помню только бункер.

— А я помню. — Он помолчал. — Я помню, как люди убивали друг друга за еду. Я помню, как они ели друг друга. Я помню, как они ломали двери, чтобы добраться до того, что внутри.

Аня смотрела на него.

— Ты думаешь, они такие же?

— Я думаю, что голод делает людей другими. — Он отпустил её руку. — Я думаю, что если мы откроем дверь, они заберут всё. И тогда мы умрём. И они умрут. Потому что без семян не будет будущего.

— А если мы не откроем?

— Тогда они умрут. А мы будем жить.

— С этим?

Он молчал.

Аня подошла к двери.

Она стояла и смотрела на металл. Толстый. Холодный. Надёжный.

Она думала о том, что за этой дверью — люди. Живые. Голодные. Умирающие.

Она думала о том, что она может открыть. Может выйти. Может дать им семена. Может научить их сажать. Может дать им шанс.

Она думала о том, что она может не открывать. Может остаться внутри. Может жить дальше. Может забыть.

Она думала о том, что она не может забыть.

— Пётр.

— Да?

— Я открою дверь.

Он молчал.

— Я дам им семена. Не все. Часть. Я научу их сажать. Я покажу им, как это делать.

— Аня.

— Я знаю, что ты думаешь. — Она повернулась к нему. — Но я не могу иначе. Я не могу жить с этим. Я не могу смотреть на ребёнка и думать о будущем. Будущее — это не семена. Будущее — это люди. Если мы не поможем им, то какое будущее?

Пётр смотрел на неё долго.

— Ты уверена?

— Нет. — Она покачала головой. — Но я должна попробовать.