ВЕК БЕЗ СОВЕСТИ. Цена человека.

Главы 1–8 · начало октября 2086

Глава первая. Уточнение отсутствия

В Северограде люди не пропадали. Они меняли статус.

Утренние новости сообщили о новом перераспределении воды в южных аграрных округах. Дефицит осадков оказался выше прогноза, поэтому «Контур» временно направлял дополнительные объёмы на медицинские и продовольственные объекты. Представитель «АгроСферы» говорил о бесперебойных поставках овощей в больницы и школьные кухни. Внизу экрана шла карта: зелёные зоны постепенно темнели, а рядом появлялись аккуратные подписи — «корректировка потребления», «снижение непродуктивной нагрузки», «устойчивость снабжения».

Марк Серов дослушал выпуск, пока кухонный блок готовил кофе. Ведущая улыбнулась и напомнила, что жителям не требуется предпринимать никаких действий: система уже учла интересы всех территорий. Внизу мелькнула короткая запись о снижении водной квоты в нескольких южных поселениях. Диктор назвал это «временным сжатием непроизводительного спроса». На соседнем экране реклама предлагала горожанам купить дополнительные минуты душа по льготному тарифу: вода в городе оставалась доступной, и никто не должен был менять привычки. Марк заметил, как ловко две новости поставили рядом, и всё же не придал этому значения. У каждой были свои цифры и своя аудитория. Он выключил экран. До работы оставалось двадцать минут.

На планшете висело уведомление: «Статус Лобанова уточнён». Он машинально нажал «принять» и только потом увидел строку внизу: «В случае несогласия обращение не требуется». Он давно научился не спрашивать, почему сообщение написано именно так. Если спрашивать каждый раз, день станет длиннее, а если день станет длиннее, кому-то придётся ждать. Он называл это дисциплиной. Позже понял, что дисциплина была хорошим словом для нежелания снова чувствовать ответственность.

Кофе был хорошим. Температура, крепость и горечь точно совпадали с его профилем. Иногда Марк думал, что раньше напиток мог приготовить другой человек, который просто помнил, как ты любишь. Сейчас для этого не требовалось ни памяти, ни внимания. Кухня была такой же удобной: матовые белые фасады, столешница под светлый камень, серые стулья. Марк выбрал этот набор три года назад из каталога готовых решений. Тогда ему понравилось, что не пришлось тратить время на выбор.

В лифте соседка попросила его придержать дверь, пока робот-переносчик везёт коробки. Она поблагодарила, не поднимая глаз от своего браслета. На улице после ночного дождя тротуар уже высох: вода ушла в прозрачные желоба, прошла очистку и вернулась в резервуары. У входа в жилой блок стоял пожилой мужчина с маленькой собакой. Питомец тянулся к клумбе, а хозяин пытался закрепить на ошейнике новый датчик. Прохожие обходили их по широкой дуге, не замедляя шага. Новые дома вдоль улицы были отделаны светло-серыми, песочными и молочно-белыми панелями. Машины в утреннем потоке различались формой и марками, но почти не оттенками: графит, серебро, белый. На остановке люди стояли в куртках той же спокойной гаммы. Когда на перекрёстке появился старый красный фургон с облупившейся дверью, несколько человек повернули головы. Не из-за шума — из-за цвета.

Марк не считал, что город стал хуже. В нём было безопасно, удобно и предсказуемо. Если в доме заболевал ребёнок, медицинский модуль сам находил свободного врача. Если ломался лифт, ремонтная платформа приезжала раньше, чем кто-то успевал пожаловаться. Пожилым людям предлагали сопровождение, семьям — готовые образовательные маршруты, одиноким — сервисы общения. Никто не запрещал человеку заботиться о другом, но почти для каждой заботы существовала услуга, которая делала её необязательной. Марк не видел в этом зла. Он просто привык, что большинство проблем решается до того, как приходится просить о помощи.

Вечером всё было ещё проще. Дом знал, что Марк устал, раньше, чем он сам это замечал: свет в прихожей становился теплее, музыка тише, ужин приходил раньше, чем просыпался голод. Рацион на неделю собирался по утренним анализам, и никому не приходилось решать, чего он хочет, оно уже было приготовлено и оказывалось именно тем, чего хотелось. Одежда подбиралась по погоде, дорога на работу шла без заторов, на работе никто не повышал голоса. Никто не звонил с просьбами, которые невозможно исполнить, и никто не ждал на другом конце города, чтобы Марк вспомнил про чей-то день рождения. Он выдыхал, снимал ботинки и чувствовал нечто почти телесное: благодарность. Не нужно было выбирать, не нужно было просить, не нужно было никому быть должным. Это была хорошая жизнь, и он не лукавил, когда так думал.

Он работал в Управлении гражданской непрерывности, где проверял, правильно ли система связывает человека с его документами, адресом и правами. Большинство ошибок исправлялись без участия гражданина. Если же человек переставал числиться в общей сети, его статус требовал отдельной проверки.

В Управлении Яна Белова уже просматривала очередь обращений. Она руководила аналитической группой и обычно приходила раньше остальных. На её столе стоял стакан с чаем и лежал раскрытый планшет. Яна умела говорить с сотрудниками так, что замечание звучало как предупреждение, а не как приговор. Марк уважал её за это, хотя не всегда соглашался с решениями. Год назад она настояла, чтобы оператору, который ошибочно закрыл обращение семьи после пожара, дали возможность исправить запись. Тогда Яна сказала Марку, что порядок нужен не для того, чтобы люди перестали отвечать за ошибки, а чтобы ответственность можно было установить. Он запомнил эту фразу, хотя подозревал, что сама она уже не всегда верила в неё.

— Серов, у тебя сегодня ручная проверка, — сказала она, когда он снял куртку. — Старый источник, спорное подтверждение. Посмотришь?

— Что за случай?

— Пропал человек. Дочь оспаривает добровольный выход. Дело пришло из районного сектора.

Она вывела карточку на его экран. Аркадий Павлович Лобанов, пятьдесят один год, преподаватель Центра прикладных технологий № 18. Несколько дней назад его исключили из активного городского учёта. В системе значилось, что он самостоятельно перешёл на автономный режим. Основанием служила электронная подпись и короткая видеосверка.

— Почему назначили мне? — спросил Марк.

— У тебя опыт со старыми контроллерами. И дело не новое, там есть архивная связка.

В карточке стояла отметка о предварительном маршруте, сформированном до обращения дочери. В журнале значилось: маршрут запустило автоматическое сопоставление архивных идентификаторов; инициатор не указан. Марк задержал взгляд на этой строке, но сначала открыл заявление.

Вера Лобанова просила проверить подлинность согласия. Отец не собирался уезжать, говорил она, и должен был вести занятия на следующей неделе. За день до исчезновения он просил её зайти в центр и помочь разобрать материалы. Его личный браслет подтверждения, по словам дочери, остался в квартире.