Катя Герс
«Мой» человек

«Мой» человек
Катя Герс

Вампиры населяли Тельваур испокон веков. Чтобы избавиться от клейма кровожадных убийц, но при этом удовлетворять жажду, он нанимали людей на добровольную службу. Для этого заключался договор, главным условием которого являлась обязанность поддерживать жизнь и здоровье «своего» человека. Рожденный вампир по имени Йенн приезжает в поместье молодого друга, однако в очередной раз убеждается, что, к сожалению, законы мало кто чтит.

Катя Герс

"Мой" человек

Это было небольшое поместье на окраине южного района Ладраты – не самое приятное и крайне шумное местечко. Погода тоже не обрадовала: от проливного дождя спасал лишь только длинный черный плащ с капюшоном. Йенну даже не стоило пересекать узкую каменную дорожку и подходить к тяжелым дубовым дверям, чтобы услышать раздражающий гам. Неужели Опелио вновь устраивает подобную вакханалию средь белого дня? Хотя, чего удивляться? Это ведь Ладрата – государство «всеобщего веселья», как говорили в народе.

– Друг мой! – воскликнул Опелио при виде появившегося в гостиной мужчины. Он бесцеремонно отбросил от себя девушку, чьей кровью лакомился несколько секунд назад, заставив бедняжку врезаться в стол. Рот его был перепачкан, как и некогда белые воротник и рукава. – Я так рад тебя видеть!

– Я бы хотел сказать подобное. – Йенн будто невзначай сунул руки в карманы, когда хозяин поместья захотел подарить ему крепкое рукопожатие. – Я не помешал? Мы должны были обсудить…насущный торговый вопрос.

Мужчина закончил фразу крайне скомкано: он находился в окружении нескольких крайне молодых вампиров, которые внешне ничем не отличались от Опелио. Ко всему прочему, они явно были пьяны. Признаться, Йенн даже не знал количество алкоголя, которое нужно употребить представителям их вида, чтобы впасть в подобное состояние.

– Это не может подождать до завтра?

– Нет.

– Да поговорим мы о тех дурацких полях, продам я их тебе, продам! – Опелио в один миг оказался у друга за спиной и положил руки на его плечи, немного подталкивая вперед. – Присоединяйся!

Йенн скривился. Всё время его взгляд был направлен на искусанную молодую девушку. Как её вообще угораздило стать человеком Опелио? К слову, подчиненные остальных вампиров, выглядели ничуть не лучше.

– Не хочешь? Тогда я продолжу, если ты не против.

– Она еле на ногах стоит. Ты забыл о законах?

– Законы, торговля… Фу! Какой скучный! Бэтт, ты ведь хорошо себя чувствуешь?

Девушка кивнула.

– И я не мучаю тебя?

Её голова вновь покачнулась.

– Ты даешь мне свою кровь по доброй воле?

– Да, повелитель…

«Повелитель?»

Опелио был вампиром не более двадцати лет, и пусть очень крошечный срок, Йенн всё равно до последнего надеялся, что к его приезду этот необузданный подросток всё–таки возьмётся за голову. И если раньше мужчина никогда не стремился судить этих обращенных бунтарей, потому что и представить не мог, через что они проходили, то сейчас поймал себя на мысли, что готов преподнести Бэтт голову её «повелителя».

– Завтра утром, – сухо произнес он. – Завтра же утром мы поговорим. Я не собираюсь попусту тратить время. Желаю, чтобы ты предстал передо мной в светлом разуме. В противном случае…

– Без подробностей. – Опелио усмехнулся. – Хорошо, друг мой. Как только мы закончим нашу чудесную трапезу, я отправлюсь приходить в себя.

Этой ночью Йенн решил не спать (хотя и сном это было трудно назвать, скорее трансом). Единственное, что его действительно привлекало в этом поместье – на удивление обширная библиотека. Мужчина понятия не имел, сколько он провел за чтением, пока слух не резанул скрип двери. Кажется, «оглушающее» зелье переставало действовать.

Бэтт застыла в проеме, не решаясь ступить и шагу. Она взволновано прижала руку к груди, и уже было хотела уйти, как Йенн окликнул её.

– Не знаю, страх это или стеснение, но не стоит. – мужчина постарался улыбнуться. От вида ещё не затянувшихся укусов на нежной шее становилось дурно. Почему девушке до сих пор не дали снадобье? – Вам требуется помощь?

Испуг Бэтт пропал в один миг, что даже Йенн, который сам попросил не опасаться его, подумал, что девушка слишком доверчива. Она села рядом, лишь на мгновение опустила глаза, а затем смущенно убрала прядь волос за ухо.