Что будет после?

КНИГА ПЕРВАЯ

Глава 1. Ваня. Последнее лето

Меня зовут Ваня. Иван Волков. Мне двенадцать лет, и я умираю.

Так, наверное, нельзя начинать. Слишком резко. Но я уже давно понял: если всё время смягчать, то правда куда-то девается. А мне нужна правда. Хотя бы перед концом.

Я обычный мальчик. Ну, был обычным, пока не заболел. Русые волосы — были. Теперь их нет, и я ношу парик, который ненавижу. Голубые глаза — они остались, но теперь какие-то выцветшие, как старая футболка. Худой — так худой, что рёбра можно пересчитать через кожу. Бабушка говорит, что я вытянулся, а я знаю, что я просто высох.

Я лежу в своей комнате уже два года. С тех пор, как мне поставили диагноз. Лейкемия. Рак крови. Слово, которое я сначала не мог выговорить, а теперь говорю спокойно, как «суп» или «четверг».

До болезни я был самым большим хулиганом в нашем дворе. Ох, бабушки возле подъезда всегда обсуждали моё поведение и жаловались моим родителям. Все говорили, что вот в их время такого не было. А мама с папой только пожимали плечами — им было всё время некогда. Они практически всегда были на работе, и мной занималась бабушка.

А так как моя бабуля была авторитетом среди дворовых бабуль, то ей они ничего не говорили.

Да, вот клёвое было время. Даже не верится, что со мной было такое. Хотя какая теперь разница.

Солнечный зайчик прыгал по кровати и отражался в маленьком круглом зеркале на стене. Стоял самый жаркий месяц лета — июль, и были слышны крики соседских мальчишек во дворе:

«Лови, лови этот мяч, ну же, давай! Эх, ну ё-моё, неужели мы опять проиграем! Так… тайм-аут. Собрались».

Мне казалось, что я там, с ними внизу, и так же бегаю за мячиком и играю в волейбол, как мои бывшие друзья… Почему «бывшие»? Спросите вы. Потому что раньше я был самым большим хулиганом в нашем дворе.

А ещё я помню, как мы с моей младшей сестрёнкой — ну, когда она ещё была жива — играли в подушечные поцелуи: я забирался на сестру сверху и через подушку делал вид, что её целую. Она хихикала и краснела.

Я очень сильно её любил. Раньше мы всегда раз в месяц с бабулей ходили на её могилку и украшали её цветами, даже зимой.

Прозвенел будильник — 10 утра. Бабуля опять смотрит свой любимый сериал и не слышит, ну и не буду ей мешать. Я уже давно научился пить таблетки и сам себе делать уколы. Вот только парик этот дурацкий меня бесит. Говорил же я родителям: «Давайте сделаем мне татушку прямо на макушке, и никто даже не узнает, почему у меня нет волос». А так хожу как Кобзон и переживаю, что ветром сдует.

Сегодня должен прийти дядя Шура, наш сосед. Он всегда приходит по четвергам. Иногда мне кажется, что они с бабулей о чём-то воркуют. Хотя что уж я — он вдовец, она тоже вдова, и, по-моему, они давно нравятся друг другу.

Мне иногда кажется, что я превращаюсь в женщину. Иногда даже плачу, хотя говорят, что мужчины не плачут. Не верьте: мужчины такие же люди, как и женщины, и тоже имеют право плакать. Вот и сейчас чего я плачу — я не знаю.

Я уже давно смирился с тем, что умру. Мне мой врач так сказал. Он так и сказал: «Ты мужик, Ваня, ты плакать не должен. Но с лейкемией, мужик, ты больше года не проживёшь. Прости за честность, готовься».

А как к этому можно подготовиться? Я даже специально посмотрел фильм «Достучаться до небес» и хотел бы, чтобы и у меня были такие друзья, как там. А мои друзья быстро меня забыли. Кому нужен мальчик двенадцати лет с лейкемией, который через год умрёт? И тут появилась ОНА…

Я как обычно лежал в кровати и смотрел телевизор. Мне кажется, я могу теперь подробно вам рассказать, какие нужно есть овощи, чтобы перистальтика кишечника была хорошей, а также как важно соблюдать гигиену полости рта, чтобы не было кариеса. Я пересмотрел все дневные передачи и могу теперь обсуждать все темы — от политики до здоровья — с любой бабушкой, только не с моей.

Она не любит говорить о здоровье, о политике, она вообще не любит говорить. Она приходит ко мне в комнату только чтобы сменить капельницу или сделать уколы, но я всё равно её очень люблю.

Так вот ОНА. Кто ОНА?

Трудно описать или сказать словами. Сказать, что она Мэри Поппинс или Пеппи Длинныйчулок? Нет, ОНА не такая, да и трудно её даже каким-то словом назвать. ОНА не представилась, просто сказала: «Я пришла, малыш, чтобы быть с тобой до конца…»

И мне сразу как будто стало легче, боль куда-то ушла. Я даже подумал, что уже умер, но тут мяукнула кошка, и я понял, что ещё жив.

— А ты кто? — спросил я.

— Меня трудно назвать каким-то словом, малыш. Я прихожу к детям, таким как ты, которые уже потеряли надежду и ждут только своего конца. Я даю выбор, милый, и именно ты можешь принять решение. Только выбор можно сделать один раз.

И тут прозвенел будильник и пришла бабуля, а ОНА исчезла.

И как будто сразу наступила ночь, и по телевизору стали показывать вечерние новости. Забежала мама, чтобы поцеловать меня в щёчку и пожелать спокойной ночи. Папа опять уехал в командировку, чтобы заработать денег, как он говорил — мне на лечение. Но и он, и я уже давно знаем, что это бесполезно.

И вот я опять остался один, и свет выключили, только свет луны дорожкой бежит по полу.

— Ты готов, дорогой? Пойдём? — опять появилась ОНА.

Я даже ЕЁ не видел, я как будто её чувствовал.

— Куда мы пойдём? Мы вернёмся? Я ещё не попрощался с родными. Я не успею.

— Не бойся, малыш, я же говорю, у тебя ещё будет ВЫБОР. Позволь мне показать…

И ОНА как будто взяла меня за руку, и я почувствовал себя маленьким, когда прибегал к маме весь в слезах и показывал свою ранку, а она меня жалела и нежно дула, чтобы боль прошла. И тихонько приговаривала: «У кошки заболит, у собачки заболит, а у Ванечки пройдёт…»

И запах… мне кажется, у неё даже запах был как у мамы.

И я сказал:

— Я же мужчина, я ничего не боюсь. Пошли.

Я почувствовал, как ОНА улыбнулась, и тут у меня в голове всё закружилось…

Глава 2. Ваня. Между

Я открыл глаза: вокруг было так мутно, как будто мы были под водой, но при этом светло.

И много людей ходило вокруг. Почему-то все ходили вдвоём, парами.

Я обернулся и увидел ЕЁ.

— Привет! — сказала мне самая прекрасная девочка на свете. У неё была большая круглая голова, совершенно лысая, но мне даже не показалось это странным, а, наоборот, очень и очень красивым. А ещё очень большие фиолетовые глаза, и сейчас они искрились от смеха.

— Хи-хи-хи, видел бы ты сейчас своё лицо, Малыш! Но всё равно ты очень милый.

— А тебя как зовут? — я даже забыл спросить, где мы, кто эти люди вокруг. Всё было неважно, кроме НЕЁ.

— Меня зовут Мило, — она даже присела в старомодном реверансе, и я с удивлением увидел, что она одета по моде XVIII века (как-то смотрел историческую передачу по телевизору).

Я даже опустил глаза от волнения.

— Ты чего смущаешься? — ОНА опять хихикнула. — Это же я!

Я наконец-то огляделся.

— А где мы? Я почти ничего не вижу, всё такое мутное.

— Мы с тобой посередине, милый.

Даже голос её звучал глухо, как будто мы и правда были под водой.

— А кто это там? Эти люди? — люди ходили мимо и как будто нас не замечали, но друг с другом очень оживлённо разговаривали.

— Это пары: Наставник и ученик. Наставник — уже опытный житель этой страны, а ученик — стажёр.

— А чему они их учат?

— Как жить здесь. Я хотела показать тебе, как будет. Здесь совсем не страшно. Хотела, чтобы ты знал, поэтому и привела тебя сюда. — Мило улыбнулась. — Я твой наставник, малыш!

— А ты тоже как я? Умерла от лейкемии? — я очень ждал, что она расскажет мне, как это было, что происходит, когда ты всё-таки умрёшь, неужели боль станет ещё сильнее?

— Но ты же ещё не умер, так что пока рано об этом говорить, — тут я вздохнул, но продолжил слушать. — Но да, большинство учеников — с похожими болезнями. В моё время, к сожалению, моей болезни ещё не было названия. Меня называли прокажённой, и от меня отвернулись все родные, кроме мамы. А когда мама умерла, меня назвали ведьмой и даже хотели сжечь на костре, но не успели — я умерла сама.

— А почему ты привела меня сюда?

— Потому что у тебя, милый, ещё есть время. Это самое главное, что у нас есть. Не верь врачам, они говорят то, что написано в книгах. Есть ещё ДУША, ОНА БЕССМЕРТНА! А у ДУШИ всегда есть выбор: остаться жить или умереть!

— Но я же не хочу умирать! Я хочу жить! Мне всего двенадцать лет! Уже два года я лежу и практически не встаю с кровати… это ужасно… Я хочу быть здоровым…

Я так хотел, чтобы она меня пожалела. Я хотел снова быть маленьким и прижаться к маминой груди, как раньше, как в детстве. Но Мило покачала головой. Она, конечно, обо всём догадалась, но не подала вида.

— И всё-таки ты должен решить! Не бойся ничего, я помогу тебе!

6 утра. Звонит будильник, и я открываю глаза. Это сон. Это просто сон. И тут опять пришла БОЛЬ…

Я уже даже привык к ней. Она как будто приходит волнами: то сильнее, то слабее. Но когда я её чувствую, я понимаю, что ещё жив, и очень рад этому.

Мне кажется, я ещё так много не успел сделать. Я ведь так мечтал, что вырасту, что обязательно куплю большой дом, где мы будем жить всей нашей большой семьёй. И конечно заведём ещё и собаку, и попугая, и рыбок…

Говорят, что боль это где-то в голове. У меня в голове не боль, хотя, наверное, просто не физическая боль. У меня в голове глубокое сожаление. Я так и не могу поверить, почему всё так случилось и почему же Бог, если он всё-таки есть, допустил это? Почему же больше нет мамы такой, какая мне нужна, и папы нет рядом, и Альки…

Опять я начал плакать. Хватит, Иван, соберись, тряпка, прекрати сожалеть уже, надо думать, что делать дальше.

Прислушался: проснулась мама и прошлёпала в ванную. У неё такие смешные тапочки с зайками, и они всегда издают такие звуки: «шлёп», «шлёп». Папа обычно ходит босиком, и я слышу, как его ноги скользят по полу. Бабуля ходит очень тихо, я даже иногда не замечаю, как она появилась…

Но нет, бабушка тоже проснулась, слышу — она пошла готовить для всех завтрак. Чувствую запах свежеиспечённых оладушков и яичницы для папы… ммм… как вкусно…

Мне нельзя. И очень долго мои родные старались придерживаться диеты, молились, чтобы она мне помогла. Но болезнь неизлечима, и я сказал им, что не нужно ограничивать себя из-за меня. Конечно, это была борьба не один день. Я кричал, что не буду есть и умру от голода, а не от болезни, и родные сдались. Только полгода приходили ко мне с виноватым видом, а потом все привыкли. И теперь я угадываю по запахам: жарят сосиски, курицу, рыбу. А на Новый год делали селёдку под шубой. Я когда вдыхаю запахи, мне кажется, как будто чувствую вкус еды. Хотя мне приносят только бесвкусные каши и супы-пюре, и ещё что-то, даже не знаю названия. Но теперь, спустя два года, когда я кушаю, я стараюсь представить себе вкус тех вкусняшек. Вот и сейчас бабушка принесла мне какую-то мутную жижу, а я представляю себе яичницу и борщ с пампушками. Ммм… мне кажется, что мои зубы даже прожёвывают её, хотя это и не так…

Укол… и боль ушла… и я провалился в сон. Вижу себя: мы на нашей даче в детском бассейне с моей сестрёнкой. Она заливается смехом и брызгается водой. Её золотистые волосы искрятся на солнце. И тут почему-то бежит мама и кричит:

— Вылезайте скорее, холодно, вы замёрзнете!

И лицо у неё такое испуганное. И тут я просыпаюсь…

Зашла бабушка, улыбнулась мне, перекрестилась и поменяла капельницу. И вдруг сказала:

— Ваня, внучек мой, я люблю тебя! Ты знаешь?

Я даже немного опешил:

— Конечно, ба, я тебя тоже люблю. Что-то случилось?

— Нет, милый, ничего, — она даже улыбнулась. Я так редко видел, что бабушка улыбается, что мне даже стало легче.

Я люблю бабушку, потому что это единственный человек, который проводит со мной всё время.

Я люблю и маму, и папу, даже помню, как они со мной возились, пока я не заболел.

И Алька… Я её так любил, она была таким маленьким комочком, когда родилась…

Беленькая такая, кричит во всё горло и шевелит ручками и ножками. Она смотрела на меня своими глазищами, и когда я ей сказал: «Привет, малыш!» — она улыбнулась и даже подмигнула. И тут меня пронзила такая БОЛЬ, я даже согнулся пополам и понял… Это ОНА, моя ПОЛОВИНКА. А я её НЕ СПАС…

Я был с ней всё время, каждую минуту, я боялся оставить её одну, вдруг что-то случится. Родители просто удивлялись, что творится с Ваней: он от Алечки не отходит.

Как же я мог объяснить им что-то? Как я мог сказать им, что я чувствую? Разве родители поймут? Я просыпался ночью и прислушивался: а вдруг Алечка не дышит? Я следил за ней из окна: как там Алечка в коляске? Это им хорошо, они знают, что за детьми смотрят.

Ей было всего пять лет, когда она умерла. Кажется, это было недавно, хотя прошло уже четыре года. Я помню каждую минуту того дня, все двадцать четыре часа.

Был тёплый летний день, и мы как всегда все вместе поехали на речку купаться и загорать. Мама была такая красивая, всё время улыбалась и говорила, как она нас всех любит и как она рада, что на работе ей дали отпуск, чтобы провести его вместе с нами. Она надела своё лучшее платье и распустила свои красивые светлые волосы, и глаза у неё были такие красивые и светились.

Я помню, как я гордился, что у меня такая красивая мама, и даже немного завидовал папе, потому что они обнялись и тихонько целовались.

Пришла бабушка и сказала, что она напекла пирожков с щавелем, и мы с Алькой побежали к бабуле с криком: «Ура, бабуля пришла, пирожков принесла!»

Странно, зачем я всё это вспоминаю? Больше таких дней не было в моей жизни. Это утро было самым счастливым и последним.

Я больше не видел, чтобы мама улыбалась, и с папой они больше не обнимались. А я как будто перестал существовать в их жизни. Но бабушка всегда приходила и приносила пирожки для Ванечки.

Мы сидели на берегу речки и уплетали все вместе пирожки. Мама с папой всё время ворковали друг с другом. Бабушка ушла к подруге на день рождения, и с нами её не было… почему-то впервые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.