– А как они сюда прошли? – задал я очередной вопрос, который волновал меня не меньше самого факта их пребывания тут.
– Полковник Белкин решил, что здесь они принесут меньше вреда себе и окружающим. Все одно лучше, чем будут шарахаться по подвалам и руинам. И его вроде как из администрации района просили присмотреть за молодежью. Но деталей не знаю, сам у него спроси при встрече.
Я вздохнул и поманил к себе Сорокина, решив провести небольшую проверку.
– Стажер, вы проходили экстрасенсорное восприятие?
– Да.
– Значит, вот тебе первое задание. Ты должен сосчитать, сколько в этом помещении людей и сколько сверхъестественных сущностей. Ауры описываешь вслух.
Он крепко зажмурился, приложил пальцы к вискам, а потом подошел к рассевшейся молодежи и начал перечислять результаты своих видений:
– Парень, аура нормальная, радужная, судя по некой тусклости в грудной клетке – курит.
Я улыбнулся, поскольку тоже заметил отравление органов дыхания табачным дымом у этого незнакомого паренька.
– Девушка, аура нормальная, судя по дополнительной яркости в нижней части таза – у нее месячные. Девушка, аура нормальная, особенностей не вижу. Парень, аура нормальная, имеются зачатки экстрасенсорного восприятия. Парень, аура нормальная, судя по некоторым признакам – имеет недавно сросшийся перелом ключицы.
Я кивнул, а стажер тем временем запнулся, дойдя до Оксаны. Я хмыкнул. Людей больше в помещении не было. Осталась только нечисть и нежить.
– Девушка, – неуверенным голосом продолжил Сорокин, – аура тусклая, серая с вкраплениями голубоватых линий. Имеется красная пульсирующая клякса, говорящая об очень сильной травме, малосовместимой с жизнью.
– Несовместимой, – поправил я стажера.
Он открыл глаза и, нахмурившись, посмотрел на Оксану, но та даже не моргнула.
– Она потом тебе все уши прожужжит, как ее, невинный цветок жизни, изнасиловал и утопил в речке маньяк. Она нежить, навья, русалка в исконно славянском понимании.
– Так на человека похожа, – пробормотал он.
Я хлопнул курсанта по широкой спине.
– Она не так давно была человеком, не парься, в нашем городе это вполне обычно. Еще не такое увидишь. Кстати, Оксана – наш штатный стрелок. А теперь опиши Ольху, а потом Свету.
– Свету? – переспросил стажер.
– Девушку в шезлонге, – уточнил я.
Сорокин снова зажмурился.
– У Ольхи очень контрастные оттенки ауры, преобладают всполохи оранжевого и зеленого цвета. Светлана. Аура яркая, но цвета мягкие, приглушенные, можно сказать, пастельные. Преобладают холодные оттенки, в то же время длинные ярко-красные нити тянутся к людям. Она кто?
– В официальных документах подобные ей называются гемозависимая нежить с синдромом Дэ. В народе – вампиры.
– Да ну на фиг! – вырвалось у Володи. – Настоящая вампирша?
– Да, настоящая. Она у нас штатный водитель. Будешь этот месяц тесно с ней работать. Дальше.
– Здесь кто-то еще есть?
– Да. Посмотри за нашим бронеджипом.
Стажер обошел машину по кругу, ожидая подвоха. Я последовал за ним, подойдя к приютившейся в углу БМП-2. Боевая машина пехоты была раскрашена в черный цвет, а на броне красовались рисунки и письмена индейцев майя, выполненные позолотой. Металлические полосы на ребристом листе[3 - Ребристый лист – сленговое наименование выполненной из алюминия крыши моторно-трансмиссионного отделения боевых машин пехоты серии БМП-1 и БМП-2, а также машин на их базе. Назван так за ребра жесткости, служащие кроме того дополнительными волноотражателями при движении машины вплавь.] словно специально были созданы как разлиновка для древней письменности. К вооруженной тридцаткой башне[4 - Основным вооружением БМП-2 является 30-миллиметровая автоматическая пушка 2А42, вспомогательным – пулемет ПКТ (модификация 7,62-миллиметрового пулемета Калашникова, устанавливаемая на боевой технике в качестве дополнительного вооружения).] были прикреплены веревками, продетыми сквозь приваренные к броне кольца, человеческие и звериные черепа.
Стажер аккуратно прикоснулся к острому носу гусеничной машины и сразу отдернул руку.
– Там кто? – спросил он.
– Там импортный демон ночи и луны. Читай ауру.
– Очень яркая, серебристая с желтыми и красными всполохами. И мельтешение какое-то еще.
– Хорошо. Дальше.
– Еще есть?
– Угу, – довольно подтвердил я.
Сорокин зажмурился и стал вращать головой.
– Не могу понять. Блеклая темная аура, но она словно размазана по хранилищу. Не понимаю.
– Открой глаза и посмотри вверх, – с легким вздохом ответил я.
Стажер поднял глаза и нервно сглотнул. По потолку разливалась медленно колышущаяся, как нефть по водной глади, субстанция, из которой на нас глядели сотни маленьких глаз.
Сорокин замер, таращась на это создание.
– Мягкая тьма, – пояснил я, – совершенно безобидный, хоть и страшноватый на вид древний демон эпохи неолита. Очень ранимый.
Стажер лишь легонько кивнул.
– Я сейчас подарки им вручать буду, все-таки месяц дома не был.
Я достал из пакета большой стеклянный шар с призрачными мотыльками внутри, они слегка светились, порхая по сфере. С потолка вниз спустилось тонкое черное щупальце, подхватившее сувенир. Следующим я достал череп небольшого зверька в полиэтиленовом пакете и связку из семи золотых монет.
– Это для кого? – спросил стажер, рассматривая странный подарок.
– Для нее, – махнул я рукой в сторону БМП.
– Она женщина?
– Я тоже обалдел, когда узнал. Но ничего, привык.
Тем временем со стороны боевой машины к нам подскочило два полупрозрачных суслика, созданных демоницей себе в услужение из плотной ночной тени. Сквозь призрачную плоть чернели кости зверьков. Существа схватили пакетик и монеты и убежали восвояси.
– А кто прекратит дурачиться со всякой хиромантией, тот тоже получит подарок, – громко произнес я, достав из коробочки миниатюрный револьвер.