– Да куда тебе пещерному.
– Я сам!
Василий замолчал, хмуро кусая губы. Я же думал так. Если есть паз, то надобно в паз вставить выступ, а если паз витой, то и вделывать нужно, чтоб витки совпали. Только с пятого раза у меня получилось, зато следующие десяток срезней, пяток трёхгранных и пяток битней быстро нанизал. Почему битней? Так чтоб шкурку не портить, ежели попадётся мелочь, которую можно на торжище выставить. Нет, не духа, а белку или куницу, хотя в городе я их пока не видел. Это в лесу, где бродил эту тысячу лет, сам будучи живущим вне времени, пушного зверя видимо-невидимо, да токмо не на них я охотился, а на двуногую добычу.
Я поморщился, не желая вспоминать те обрывки мрачного сна, но в памяти всплыли слова оружейника про жертвы.
– Василий, – позвал я своего сотоварища, – Всеволод говорил про то, что кровь пьёт на каком-то сайтии.
– Что?
– Ну, слово такое, похожее на соитие. Только буквица «Аз» там была.
– А-а-а, понятно. Видишь, тут такое дело, нормальные вампиры, в смысле не поехавшие крышей утырки, тоже нуждаются в крови. Немного, но нужно. Приходится пить донорскую из гемаконов или животную, но это лишь ненадолго отодвигает безумие великой жажды. Нужна тёплая из вен. Тогда мы скапливаем денежки и ищем жертву на специальном сайте, ну, такой доске объявлений. Там студенты, бедняки и прочие, кто в деньгах нуждается. Вот, под присмотром врачей мы и пьём.
– Но ведь люди гибнут, – нахмурился я, – это что за скотобойня такая, где людей законно убивают?
– Нет, они не умирают. Вампирский укус безболезнен, раны быстро перестают кровоточить и затягиваются, а от кружки потерянной крови ещё никто не умирал. И если не хватает одной кружки, заказываешь несколько человек, – пояснил Василий, на которого недовольно поглядел извозчик.
Все же не любят здесь кровопийц.
– А те разве упырями не становятся?
– Нет. Смотри, тут такое дело, у нас есть так называемый период экстракции, когда проклятие созревает, лишает нас рассудка, заставляет кидаться на людей и может перекинуться на другого. Но это пара дней в году. Я в это время обычно в ментовке в одиночке сижу. Не получив выхода, проклятие успокаивается до следующего раза, и мы снова пьём потихоньку кровь из баночки или под надзором медиков, дабы не звереть.
– А дикие? – спросил я, прищурившись.
– А на диких мы охотимся, Ярополк. Таких мы крошим без жалости. Я даже денег за заказ не беру. Не хочу, чтоб из-за маньяков на меня тень падала, как на психа-убийцу.
Половина слов была не понятна, но и оставшейся хватало, дабы уразуметь смысл происходящего.
Я вздохнул и поглядел в окно. Солнце уже село, и дома с дорогой осветились множеством жёлтых и белых лампад, подвешенных на высоченных столбах. От этого казалось, что ночь никогда не опускается на город, супротив вечной тьме, в которой я жил тысячу лет.
– Все, приехали, – зло бросил Вась Вась, и мы вышли.
Здесь света было мало, но все же одинокая лампада разгоняла мрак, выдёргивая из него невысокие терема. Мой товарищ сразу вытащил из кармана своё волшебное зеркальце и приложи его к уху, заговорив вежливо и с улыбкой на губах.
– Ало, это отряд охотников на нечисть «Басилевс», вы сделали заявку.
Зеркальце что-то щебетало, а Василий мрачнел все больше. Под конец он со вздохом пнул небольшой камушек и показал куда-то в сторону.
– Пойдём на следующую точку. Она в километре от этой.
– А здесь? – спросил я, разглядывая спрятанные за небольшими красивыми оградками домики с подсвеченными изнутри занавесками.
В воздухе тянуло дымом. Не гарью пожарища и не палёной человечиной, а добротным дымком из печурки. Этот запах вырвал и памяти образ матушки, достающей из печи горшок со щами, а сёстры сидели на лавках и держали в руках деревянные ложки. Матушка потирала полотенцем руки, а из горшочка поднимался вкусный пар. Воспоминания заставили горько ухмыльнуться. Хотелось все вернуть вспять, но боги не щадят, и самое большое проклятие – это быть вечно чужим, одиноким средь людей.
– Ложный вызов, – снова криво ухмыльнулся Василий, – им, видите ли, показалось.
И мы пошли дальше. Вампир снял ненужные ночью жёлтые очки, убрав их в небольшой чехол, и повёл меня по улице меж домов. Он снова достал зеркальце начал разговаривать. В конце перешёл на быстрый шаг.
– Ярополк, не отставай. Там все куда лучше, чем я думал.
Пухлый упырь шумно сопел, почти бегом двигаясь вперёд. Мы миновали две или три улицы, прежде чем выскочить к небольшому, хорошо освещённому придорожному магазину, как называли такие рынки под крышей. Он был похож на тот ярморочный центр, но куда меньше. И там нас уже ждали.
– Вы охотники?! – подбежал к нам мужчина нерусской наружности.
Он был смугл, кареглаз и с большим носом с горбиной.
– ИП «Басилевс», – тут же доложился Василий, тяжело дыша, – что случилось?
– Вах, да там много чэго. Нэчисть и снаружэ, и снутры, и бэспредел полный, – сразу заголосил мужчина с непривычным говором, постоянно размахивая при этом руками, – убытку на сто тысяч уже. Всэх покупатэлэй распугали, стеллаж с водкой разбили, мясо испорчено, яйца подавлэны.
– Не беспокойтесь, – сразу горделиво надул щёки Василий, – мы разберёмся. За мной.
Вампир медленно вошёл через стеклянную дверь, а потом достал своё зеркальце.
– Ярик, ты иди разберись, а я на смартфон засниму. Нам отчёт нужен.
Я уже достал меч и двинулся в глубину магазина, как Василий окрикнул меня.
– Жетон возьми.
– Чего? – не поняв, повернулся я.
– Жетон! – прокричал Василий и кинул мне медную бляху, на которой были изображены щит и две волшебные палочки. – Сначала тычем жетоном с криками «Мы охотники! Приказываю сдаться!», а если не отвечают, крошишь без жалости. Если не сделаешь, могут быть проблемы.
Я кивнул и выставил вперёд левую руку с бляхой, сжимая в правой меч. Изнутри доносился шум и гам, постоянно что-то падало и рычало.
Зайдя за угол, я увидел большую тварь, имевшую размер кабанчика. Сложно было разобрать, что сие есть, ибо мутно-прозрачное существо перебирало членистыми лапками, а к нему с полок сами собой прыгали вещи. Вещи прилипали к длинной спине твари, и от этого она больше походила на громадного ручейника, который делал себе домик из мусора. На рачьей роже существа шевелились четыре длинных уса, и быстро вращались сеточные глаза на стебельках, как поварёшки на ручках. Только клешней не имелось.
Вокруг твари по полу прыгали два мутных рыжих комка, тявкая, как щенки. А по верхним полкам ползали розовые, словно свежее мясо, улитки, каждая величиной что кошка, и раковинами им служили человечьи головы, вернее, обтянутые клочками истлевшей кожи с пучками спутанных волос и ощерившиеся белыми зубами черепа. Улитки неспешно грызли овощи и хлеб, оставляя за собой склизкие дорожки цвета крови.
При нашем появлении туманные клочки замерли, став рыжими-рыжими лисятами, а потом исчезли, снова превратившись в кусочки бесформенного охристого дыма.
– Жетон! – прокричал сзади Вась Вась и протянул вперёд бляху.
– Охотники!
Тварь никак не ответила, продолжая крепить к своей спине какие-то яркие вещи, больше похожие на детские игрушки. Оно молча вращало большими сетчатыми глазами и перебирало тонкими прозрачными лапками.
Я же глядел на существо, думая, как к тому подступиться. Здесь бы длинное копье больше всего пригодилось, а не меч, но копья не было. Зато был лук, и я убрал в карман бляху и вложил в ножны клинок.
Мгновение спустя в моих руках уже был лук, на который я наложил трёхгранку. Пальцы погладили непривычное яркое оперение стрелы, а глаза искали, куда можно выстелить. Наверное, в голову.
Я вытянул вперёд левую руку, одновременно с этим отводя назад правую. С такого расстояния даже не нужно тщательно целиться, ибо промахнуться сложно.
Выдох, и с лёгким «треньк» стрела вонзилась в глаз чудищу. Я потянулся за следующей, как вдруг со всех сторон в меня полетели вещи, словно их швыряли незримой рукой. Игрушки, бутыли, еда. Прямо в спину ударилась сорванная со стены улитка.