Его отражение
Lana Kermel, Лана Кермель
Его отражение
Лана Кермель
ЕГО
ОТРАЖЕНИЕ
Забыть прошлое и вернуться к нормальной жизни — это то единственное, чего хочет Ева.
Но её мечте не суждено сбыться: привычный мир рушится и заставляет сомневаться в здравости рассудка. Злобный призрак бывшего парня требует вернуть долг жизни, его могущественная семья угрожает местью. Бежать некуда.
Единственный выход — сомнительная сделка. Цена высока, но риск оправдан. Ева готова заплатить собственной совестью и чужой жизнью. Но что будет, если любовь смешает все карты?
18+. Эта история не для слабонервных. В ней есть откровенные сцены, насилие (в том числе сексуальное), наркотики, кровь, смерть и отношения, которые ранят. Герои не обещают быть хорошими — только живыми. Если какие-то из этих тем для вас болезненны, берегите себя.
Посвящается:
Алине, моему самому первому
и отважному читателю. Главному фанату Ворона.
Кстати, я обещала посвятить
Тебе каждую эротическую сцену с ним.
Наслаждайся, любовь моя!
Пролог
Тёмное промёрзшее небо нависает над зимней дорогой — её полотно, покрытое тонким ледком, сияет в свете высоких фонарей. Кристально чистый воздух — редкость в большом городе — не тревожит ветер, замерли разлапистые ели, охраняя длинную трассу. Рваные облака скрывают лик полной луны, берегут её от чужих взоров.
Хрустальную атмосферу беспощадно разрушил чёрный автомобиль — он промчался по пустынному шоссе на огромной скорости: сытый рёв мотора, шорох шин по скользкому асфальту. Он стремился вперёд, разрезая светом фар густой мрак подлеска. Миг — и машины нет! Лишь затихает звук где-то за поворотом.
В такой вечер хорошо смотреть новогодние фильмы с большой кружкой глинтвейна… Люди готовятся к зимним праздникам в семейном кругу: веселятся, украшают ёлку, радуются грядущим каникулам. Эрик хотел провести вечер в обнимку с любимой, завернувшись в плед под тёплым светом гирлянды. Вместо этого — они бросили праздник по случаю совершеннолетия его сестры, мчатся в город, надеются миновать пробку.
Вечеринка пошла вовсе не так, как хотелось, да что там говорить — ужасно. Он надеялся, что есть шанс исправить это, потому нервничал и украдкой косился на профиль девушки. Ева… Манко красивая, с характером — такая, что дух захватывает! Рядом с ней не бывает холодно, одним присутствием согревает, а когда улыбается — Эрик готов перевернуть мир для неё.
Зачем только это приглашение?! Если честно, оно было предлогом для встречи. Он недовольно отмахнулся от этой мысли — не нравится подобная правда. Можно было шампанского выпить у неё дома — из обычных чашек, закусывая мандаринами. Почему-то бокалы купить всё время забывали, но так даже уютнее. Эрик украдкой вздохнул, потянулся к изящной девичьей ладони, хотелось извиниться за испорченный вечер, забыть его как плохой сон. Какие слова нужно сказать? Он обязательно найдёт нужные! Осталось только доехать до дома и скоротать остаток ночи вместе — под пледом, с хорошим вином и честным разговором. Эрик чётко понимал, что пора признаться, всё рассказать и переступить пропасть между ними. Но сейчас беседа не клеится, поэтому он злится. Не на Еву. Но от этого не легче.
А потом сорвался, накричал, а она ответила — это стало началом конца.
Раздался знакомый рингтон — так не вовремя — Ева тоже увидела имя абонента, отчего её губы сложились в ядовитую усмешку. В груди парня поселился рой диких ос — они раздражённо рвутся наружу и алчут крови. Схватить телефон не успел, девушка опередила: дотянулась до экрана и взяла трубку.
Но они оба забыли о звонке:
— Эрик! — страх в голосе Евы, даже паника.
Он успел заметить в распахнутых глазах отражение смерти, прежде чем она зажмурилась.
Увлёкся, забыл о дороге — машина выскочила на встречную полосу, прямо перед огромным грузовиком. Водитель истово сигналил, его лицо было белее мела, а распахнутый рот наверняка сыпал проклятиями. Эрик оценил всё это в доли секунды и крутанул руль, надеясь успеть разминуться. Сердце ёкнуло, но руки намертво вцепились в твёрдый пластик, до боли в запястьях и напрягшихся бицепсах. Невероятная сила откинула его на дверь, грузовик проскользнул в считанных сантиметрах слева. Эрик вдавил тормоз в пол, но было поздно — всё вокруг смешалось в один страшный болезненный ком.
Ева с ужасом осознавала, что прямо сейчас они умрут — машина летела на огромной скорости в объятия многотонного грузовика. Но через томительно длинные секунды удара не произошло — Эрик успел свернуть, а она — распахнуть глаза. Мощная сила волокла их чёрный Porsche вдоль крутой обочины — это всё, что успела заметить, прежде чем потерять ориентиры.
Жестокая тряска выбила воздух под какофонию жутких звуков — визг тормозов, надсадный рёв двигателя, скрежет и тяжёлые удары. Хаотичные вспышки света выхватывали куски пейзажа — дорога, ограждение, деревья, снег… Ремень безопасности врезался в грудную клетку, и Ева услышала бы хруст, но грохот пульса в ушах всё заглушил.
А потом случился последний удар и оглушающий звук сминаемого металла — какой-то обиженный скрежет, умирающий крик обречённого. Ева могла поклясться, что в деталях видела, как разлетается на мелкие кусочки лобовое стекло — кристаллики красиво летели во все стороны, словно кто-то поставил режим slow motion. Она наблюдала, как сминается железо, кривясь в гротескных гримасах. Но почему-то звука не было, или это Ева оглохла? Момент, когда раскрываются подушки безопасности, бьют по лицу и вскинутым рукам, пропустила.
Тихий стон дал сигнал всему телу вырваться из вязких объятий торможения — боли не было, но гудело в голове. Воздух неохотно возвращался в лёгкие, кололо в диафрагме, онемело лицо, по которому пришёлся удар подушки. Отмахнулась от неё, сбила в сторону, удивлённо осознала, что организм ещё жив. Снова зазвонил телефон — он валяется на полу среди осколков — музыка отвратительно усилила звон в голове. Потом! Всё потом, пусть вообще заткнётся!
— Эрик… — тихо позвала и сглотнула солёную слюну — разбита губа, по лбу течёт что-то тёплое. — Эрик… жив?
Она дрожащими пальцами расстегнула ремень, с трудом повернулась в покорёженном салоне и потянулась к водителю. По пальцам течёт кровь — сорван ноготь, но Ева не обращала на это внимания.
Каким чудом Эрик не вылетел из машины, оставалось загадкой — ведь никогда не пристёгивался, смеялся над правилами, будто верил в личное бессмертие. И вот результат! Сейчас его вид ужаснул — окровавленное лицо и голова, остальные повреждения в темноте не разобрать, но кажется, что дыхания нет. Когда искала пульс у него на шее, собственное сердце чуть не остановилось от страха. На глаза навернулись слёзы, предвестники истерики:
— Эрик! Ответь! Пожалуйста, ты не мог умереть…
Еле слышный стон в ответ. Влага потекла по щекам от облегчения — жив! Теперь Ева начала действовать: сначала попыталась выбраться из машины, стала толкать дверь, налегая всем весом, но та долго не поддавалась. От отчаяния злобно закричала и удвоила усилия, вкладывая весь свой страх. Получилось — с натужным скрипом дверь распахнулась, а девушка выпала из машины. Ноги в вечерних туфлях провалились в снег по колено, но холод стал отрезвляющей неожиданностью, подхлестнул адреналин.
Быстрая оценка ситуации — машина в кювете, вместе с куском ограждения. Смятый в гармошку капот обнимает мощный ствол ели — дерево приняло на себя удар с честью и даже не треснуло, однако изрядно помято.
От машины исходит запах горелой пластмассы и чего-то ещё — то ли бензина, то ли других жидкостей. Ева не стала принюхиваться, и без того было страшно. Давешний грузовик исчез — водитель не посчитал нужным остановиться и, вероятно, сбежал. Не то чтобы это удивительно, но Ева досадливо выругалась в адрес трусливых мерзавцев. Обогнуть машину удалось быстро: всего лишь перелезть через покалеченный ствол мелкого деревца.
— Эрик… сейчас, потерпи. — Вцепилась в ручку и неожиданно быстро открыла дверь, точнее та буквально вывалилась, чудом не придавила ноги.
Быстрый осмотр вызвал внутреннюю дрожь. Первое, что бросилось в глаза — осколок ребра, торчащий сквозь рубашку. Ева всхлипнула и закусила губу, сдерживая крик. Пространство сузилось до этой точки — кровь, её так много, она течёт, а рана страшно зияет! Дыхание перехватило от шока, к горлу подобралась тошнота — последствия удара или вид тёмной крови в таком количестве: есть ли разница?
— Чёрт, нужно скорую вызвать, потерпи, пожалуйста, я сейчас…
Зачем продолжает говорить вслух, озвучивая действия, Ева не знала. Хотелось чувствовать жизнь, знать, что она всё ещё здесь, в реальности, что это не сон? Лучше бы проснуться! Она несла какую-то чушь, горячо надеясь, что разговаривает не с трупом — главное — самой не упасть, не потерять сознание.
— …девушка! Ева, вы меня слышите? — голос диспетчера в трубке. — Расскажите, какие повреждения вы видите?
— У него… — запнулась, всхлипнула, — торчит ребро и кровь течёт, сильно.
— Не прерывайте звонок, мы уже едем!
— Да, — еле уловимый сип вместо голоса, а взгляд прикован к машине, которая, кажется, начинает гореть?!
— Не передвигайте пострадавшего, прижмите рану, помощь уже едет, слышите?..
Телефон выпал из ослабевших пальцев, она бросилась к Эрику: если его не вытащить, то помощь не успеет — он сгорит в машине! Осознание этого открыло второе дыхание! Но как вытянуть крупного парня, зажатого в железном плену?
Ева не могла позволить ему погибнуть.
— Наша история не должна закончиться так! — взмолилась отчаянно.
Едкий дым и первые всполохи огня застали их на дороге. Эрик ещё цеплялся за жизнь, но был без сознания. Рядом с ним на мокрый асфальт упала вымотанная девушка, держась на одной гордости — головокружение и боль в груди нарастали. Оценивать собственное состояние не время: Эрик закашлялся, веки дрогнули, а дыхание стало рваным и свистящим.
— Чёрт… — Ева сморгнула тёмную пелену, протянула руку к зияющей ране — нужно остановить кровотечение! Девушка чувствовала смрадное дыхание смерти за плечом, словно это вовсе не фигура речи.
Эрик не реагировал на голос и прикосновения, золотистый загар побледнел до синевы, алые потёки крови из разбитого лба придавали ему неживой вид. Окружающий холод подбирался на инистых лапах к заманчиво живым ещё телам.
«И если прямо сейчас не справиться, Эрика больше не станет», — мелькнула холодная мысль в голове. Ева неловко стояла на коленях, глотая горячие слёзы, фиксируя внимание на деталях, чтобы не провалиться во тьму. Вот рваная рубашка — на чёрной ткани маслянисто блестит кровь, солоноватый запах буквально ввинчивается в сознание; вот холодный металл — пальцами нащупала цепочку — его крестик, не распятие, но Ева сжала в ладони:
— Боже, помоги нам…
Она продолжала что-то шептать, размазывая по лицу кровь — его или свою. Ещё немного, ещё чуть-чуть.
Глава 1
Сейчас — Ева
Прошло два месяца после аварии…
Тренировка закончилась, последняя из учениц пожелала удачного вечера и прикрыла за собой дверь. Ева довольно улыбнулась — подопечные молодцы, отработали сегодня лучше, чем вчера, искреннее удовольствие от танца зарядило их уверенностью.
Весёлый гомон девчонок из раздевалки не мешал ей расслабляться: выключатель тихо щёлкнул, просторная комната погрузилась в полумрак, а мягкая подсветка добавила нотку романтики. Именно здесь тренировки приобретают особый шарм — в любимой локации. Идеальные напольные зеркала отражают панорамный вид из огромных окон: большой и суетливый мегаполис с такой высоты кажется величественным и фантастическим.
Ева прислонилась к холодному стеклу лбом, вгляделась в город — он звал и манил, затягивал. Хотелось выпорхнуть наружу и раствориться в огнях Олена1. Стряхнула наваждение и улыбнулась сама себе — ничего не меняется: странные чувства никуда не делись и продолжают возникать на пике сильных эмоций. Всё чаще.
Одно нажатие кнопки на пульте — и зазвучала музыка — то, что нужно сейчас: танцевать до изнеможения, до боли в мышцах, до пустой и ясной головы.
Знакомая композиция коснулась каждого нерва — Play With Fire2. Тело само стало двигаться, ловя ритм и удовольствие импровизации. Сегодня она не хотела танцевать у пилона, сегодня — только пол, только холодное прикосновение зеркал к разгорячённой коже, и голые эмоции. А камеру выключить забыла… Что ж, пусть снимает ещё один красивый ролик в соцсети.
Из медитации танцем беспардонно выдернули: включился яркий свет, оборвалась музыка. Какая по счёту песня, она не помнила, но если Даниэль пришёл лично, значит, времени прошло изрядно.
— Ты здесь уже минут сорок, радость моя. — Он небрежно облокотился плечом на дверной косяк. Чуть прищуренный взгляд оценивающе прошёлся по голым ногам танцовщицы, уделил особое внимание её любимым, чуть убитым стрипам и открытому боди.
Можно биться об заклад: Дан мысленно поставил пометку «купить новую обувь» — натура эстета не терпит неряшливости. Ева перевела взгляд на своё отражение и хихикнула — волосы прилипли ко лбу, вся всклокоченная, дыхание тяжёлое — точно не мечта такого перфекциониста и метросексуала3. Зато мышцы медленно наливаются тяжестью — цель тренировки достигнута!
— Идём? — улыбнулась довольно, игнорируя сурово сведённые брови парня.
— Ну да, я за тобой. Собирайся.
Пусть Даниэлю придётся ждать, но отказывать себе в удовольствии не хотелось — Ева долго стояла под контрастными струями душа, помыла волосы и высушила феном. Потом неторопливо оделась, вспоминала список дел на завтра и прикидывала: успеет ли отдохнуть?
Это началось недавно — несколько недель подряд, чтобы уснуть без снов, требуется максимальная усталость тела и разума. Ещё — самую малость — помогал бокал красного полусухого.
Вздохнула, нырнула в мягкий спортивный костюм, закрыла свой ящик на ключ и направилась на выход.
Даниэль наверняка сидит внизу, в баре, и потягивает какую-нибудь алкогольную дрянь — Ева терпеть не могла коктейлей, предпочитала чистый алкоголь.
Аллочка — администратор за стойкой ресепшена — кивнула на прощание, а лифт звуком сообщил о прибытии кабины.
Студия танцев «eMotion»4 находится наверху одного из небоскрёбов: пафосный бизнес-центр отдал под нужды клуба целых два этажа. На большом пространстве базируются не только танцевальные, но и спортивные залы, а также — сауна, профессиональный массажный кабинет и салон красоты.
Ева работала на одну из сильнейших и дорогих школ танца, которая может похвастаться талантливыми тренерами и хореографами. У сети есть несколько локаций по городу, разделённых по направлениям и возрастным группам. И своих учеников выставляет на соревнования.
Хорошие отношения с владельцем танцевальной империи позволили Еве выбить индивидуальный график и довольно гибкие условия.
В просторном, многоуровневом атриуме есть стильный бар, где и расположился Даниэль: на столике у него чайник чая и очередная электронная сигарета. Он не выказал недовольства ожиданием, спокойно читал что-то в социальных сетях.
— Привет, извини за опоздание, но день был насыщенный…
— А ты решила, что надо загнать себя окончательно, — хохотнул Даниэль, целуя в щёку. — Рассказывай, трудоголик!
— Что рассказывать? — не поняла Ева, усаживаясь в кресло за столиком бара, спортивная сумка небрежно брошена в проходе.
— Всё, сладость моя. — Его преувеличенное внимание невольно слегка напрягло. А он продолжил, загибая пальцы: — Ты отовсюду пропала, игнорируешь приглашения, не приходишь на общие сходки, забыла про день рождения Ленки, пропустила концерт Evanescence и, кроме как на работе, нигде не появляешься.
— Дан, на самом деле… — смущение опалило уши, — не всё так плохо, просто я…
— Мы понимаем, что ты в шоке после аварии, — друг обеспокоенно, но настойчиво заглянул в глаза, взял за руку, — и мы очень переживаем за тебя: отмахнулась, закрылась и никого не пускаешь…
В горле появился ком, который трудно сглотнуть — ни слова упрёка или обвинения, но колючая правда высказана вслух. Все друзья какое-то время деликатно не лезли в её жизнь, выжидая, когда Ева созреет. Видимо, терпение лопнуло, а Даниэль, как самый чувствительный и эмпатичный из всех, пришёл, чтобы поддержать или встряхнуть. Затянувшаяся пауза стала слишком тяжёлой, но Ева не могла осмелиться нарушить её.
Каждый день, просыпаясь с утра, обещала себе, что вот сегодня возьмёт телефон, наберёт номер Киры или Дана и позовёт к себе. Расскажет, поплачет или просто помолчит в тёплых объятиях… Но каждый раз откладывала момент, надевала на шею холодный крестик Эрика и шла на учёбу, или на работу, или бездумно гулять по городу, лишь бы не дома, где давят стены.
И вот друг пришёл, смотрит своими глубокими, почти чёрными глазами, и в них отражается её боль. А ещё — в них понимание и готовность спокойно выслушать, не испугавшись накала эмоций. Ева снова сглотнула ком в горле:
— Я… Боже… Простите меня, пожалуйста. Просто мне…
— Было очень плохо. Знаешь, как бы ни относился к Эрику, но его смерть потрясла даже меня. Потому мы очень переживали за тебя, и сейчас беспокоимся.
— Я хожу к психотерапевту, — признала право друзей знать о её делах. — Наверное, потому не хотела больше говорить о случившемся, понимаешь? Несколько раз в неделю вскрываю этот чёртов гнойник и пытаюсь вернуться к нормальной жизни… Без него.
— Рад, что решилась на терапию, — кивнул он и подозвал официанта, заказал для Евы крепкий кофе, салат и чизкейк — знает её вкусы, — после того взгляда, который увидел, когда забирал тебя из больницы…
— Он умер, Дан, — слова прозвучали очень просто и оттого так страшно, что сердце снова ёкнуло, а рука неосознанно коснулась амулета на шее, через одежду, — умер на моих руках, я слышала его последний вдох. И сейчас я вижу в зеркале тот взгляд из больницы — совершенно дикий и пустой.
— Ты ошибаешься, дорогая, — ободряющая улыбка, — отлично держишься, а эмоции обязательно улягутся.
— Пугает, что горе проходит слишком быстро, будто я бездушная, бесчувственная, как та разбитая машина.
— Разве у скорби есть срок действия или правильное время? Каждый человек переживает по-своему, и пошли на хрен того, кто посмеет попрекать. Никто не сможет оценить степень боли, которую ты испытываешь, так же как и назначить время для горя.
— Ты не понимаешь… — сухой всхлип из горла и кривая усмешка, будто приваренная к лицу, а в душе тоскливо что-то взвыло, протяжно и болезненно, — он умер из-за меня.
Даниэль сжал губы и тяжело вздохнул — этого он опасался! Ева винит себя в смерти парня, будто мало их непростых отношений — большая любовь, что не оставила обоим ни шанса. Что же теперь будет с Белль, когда принц Адам погиб5?
***
Квартира встретила холодом — опять забыла закрыть окно, сквозняк азартно хлопнул створкой форточки. Ева бросила на пол сумку, неспешно разулась и клацнула выключателем — лампочка загорелась, потом мигнула несколько раз и задумалась, перед тем как с противным жужжанием потухнуть. Цветистое ругательство предлагало лампе интересное путешествие, но та не устыдилась и не стала загораться вновь. На кухню девушка прошла на ощупь — света там тоже не оказалось. Поставила чайник на плиту и стала искать фонари, чтобы взглянуть на счётчик — вдруг выбило пробки? Дом старый, проводка требует замены. Как оказалось, электричество отсутствовало у всех.
В этот раз Ева выругалась в адрес электриков, чем привлекла внимание соседки Антонины Карловны:
— Я только что позвонила, милочка, куда следует! Скоро всё починят. — Старушка высунулась из квартиры со свечой в руке и неодобрительно покачала головой. — Не ругалась бы! Такая красивая, молодая, а разговариваешь матом, уподобляясь дамам с низкой социальной ответственностью!
— Спасибо, Антонина Карловна, вы, как всегда, очень бдительны. — Сарказма бабуля будто не заметила.
Вот так в потёмках пришлось заваривать чай. Хотя называть так этот восхитительно ароматный сбор — кощунственно. Бабушка Аля до самой смерти брала его в занятной лавчонке, в старинном переулке. Если не знать, то набрести можно только случайно — тем магазинчиком бессменно владеет весьма интересная женщина. Продаёт просто волшебные рукотворные продукты: мыло, свечи, травяные сборы, этнические аксессуары из камней и кучу других мелочей. Такая себе лавка городской ведьмы — Еве там очень нравилось, и всегда недоумевала, почему Малакхия не хочет расширить бизнес и продавать товары через интернет. Уж сколько раз предлагала создать профиль в Instagram, но тщетно.
Кроме вкуса, травяной сбор обладает потрясающим свойством приводить в порядок чувства и эмоции, даря спокойный, благодушный настрой. Как раз это требуется Еве после разговора по душам с Даниэлем. Друг был очень деликатным, но настойчиво просил не отгораживаться от любящих людей. Пришлось пообещать, что исправится, однако она не знала, когда сможет снова стать прежней.
А теперь одна дома, в пустой квартире, где почти всё осталось так, как при бабушке Але — стильный, но древний интерьер. Каждый винтажный элемент обладает историей, потому руки до ремонта не доходили — жалко разрушать атмосферу. Здесь витает дух бабули, и если всё уничтожить, то память быстро сотрёт милые сердцу моменты.
Холодными руками сжала кружку с чаем и присела на резной стул. Ева не зажгла свечи, глаза стали привыкать к мраку, а в окно проникал слабый свет с улицы. Меланхоличные мысли плыли куда-то вдаль — до аварии Ева мечтала уехать учиться за границу, поступить в вуз.
— А сейчас? — тихий вопрос в пустоту.
Даже кота нет, чтобы вести с ним беседы. Отличное оправдание любого помешательства — как-никак с котом не стыдно советоваться. С ним можно было бы обсудить, чего хочется сейчас?
Чтобы отпустило чувство вины и прекратились кошмары. Психотерапия не справляется с ними. Интуиция подсказывала, что все эти образы спрятались в таких глубинах, куда терапевт при всём желании не сможет докопаться. А если там кроются такие монстры, которых лучше не выпускать?
Перед сном она сняла с шеи цепочку, по привычке положила под подушку. Амулет Эрика — напоминание о нём, как символ того хорошего, что между ними было, и напоминание о том, как быстро всё может закончиться. Нежданно и так страшно трагично.
Сон подкрался, цокая острыми коготками по паркету, забрался в кровать и окутал спящую девушку, наполнив образами, которых она так боялась.
— Здравствуй, любовь моя. Ты долго не ложилась спать. Что-то случилось? — холодный голос звучит в пустой комнате, но Ева знает, что Он здесь. Просто прячется до поры.
Интерьер смутно напомнил дом Покровских — похожий холл с широкой лестницей наверх. По полу ветер гонит снежинки, которые залетают в распахнутые входные двери. Изморозь на мраморном полу обожгла босые ступни, Ева зябко обняла себя руками, тонкая рубашка совсем не греет — белый шёлк, его любит Эрик. Тонкий аромат духов с табачным оттенком щекочет ноздри — он рядом. По телу пробежала знакомая дрожь, девушка не выдержала бездействия — прошла к лестнице, зная, что не убежит от холода, не скроется от преследователя.
Лёд, как живой, добрался до неё, укусил, разрисовал узорами пол. Говорят, умирать от холода не страшно — всё равно, что заснуть. Но только не в этом персональном ледяном аду…
— Куда же ты, Ева, — смеётся голос, — разве не хочешь поболтать?
Стало страшно до паники, в крови вспыхнул адреналин: она ощутила себя жертвой, за которой крадётся монстр — голодный и злой. Поддалась порыву и что есть силы побежала наверх, зная — это бесполезно. Он вездесущ, всё равно настигнет, и снова будет терзать холодом — потусторонним, беспощадным, хуже огня.
В ловушке, наедине с Ним.
— Отпусти меня, — слёзы замёрзли на щеках, дыхание сбилось. Ева устала бежать, упала на пол.
— Тшшшш, милая… Разве тебе надоело?
— Кто ты? Скажи мне, почему приходишь ко мне? — Лёжа в белом коридоре, подсвеченном неясным светом, Ева смотрела на ледяные узоры, украшающие стены. Вензеля неспешно подбирались к ней, расцветая новыми картинами — фантасмагория, прекрасная до слёз, смертельная, но давно знакомая.
— Неужели не узнала… — голос всё ближе, а холод становится невыносимым, прикасаясь к самой душе, вырывая сдавленный крик, — это же я, любовь моя…
— Эрик…
Тогда — Ева
Около двух лет назад
Завораживающий голос и потрясающей красоты лицо не выходили из мыслей: преступно быть настолько сексуальным! Как природа может быть так жестока, отвешивая одному своему творению столько щедрот? Эта нереальная красота с порочной подачей создаёт убийственный эффект. И чертовски сильно интригует!