– Вы знаете зачем.
– И поэтому ты мне выкаешь, да? И как же ты собралась со мной спать, девочка?
Лида ничего не понимала. К чему он завел подобные разговоры? Неужели она на самом деле производила впечатление дрожащего зайца?
Раз… Два… Три…
Сосредоточься!
– На меня давит место, – она сделала ещё одно признание, рассчитывая смягчить Мирона.
И, кажется, у неё получилось.
Мышцы на лице заключенного расслабились, точно он сопоставил очевидные факты. Следом нахмурился. О чем он думал в тот момент?
– Стены давят. Согласен. Ладно… Черт с тобой. Сделаю вид, что поверил. Куртку снимай. Хочу видеть тебя всю.
Час от часу не легче.
И главное от нее не отошел. Как стоял рядом с ней, упираясь в стену, так и продолжил.
Лиде, наконец, удалось взять под контроль разбушевавшиеся эмоции.
Первое. На неё не накинулись с порога.
Второе. Когда мужчина не говорил, не выражался грубо, становилось легче воспринимать его.
В-третьих. Внешность у него была привлекательная.
Не толстый, не кривой, не косой. Взрослый мужчина с крепким, ухоженным телом.
Девушка скупо улыбнулась. На большее её пока не хватало. Лида подняла руку, потянула за край куртки. Клепки поддались сразу, с замком пришлось повозиться.
Она успела разомкнуть полы зиппера.
На этом терпение Скифского закончилось. Приглушенно выругавшись, он свободной рукой отвел край куртки. Конкретный мужик, у которого слова не расходятся с делом.
Под куртку Лида надела простую трикотажную водолазку с воротом. Тепло и комфортно.
Как оказалось, с выбором одежды она не прогадала.
Потому что Скиф сразу же положил руку ей на талию и устремился вверх.
К груди.
Удивительно, Лида отреагировала ровно – не зашипела разъяренной кошкой, требуя, чтобы тот немедленно убрал руку. Не подняла колено и не врезала по яйцам, как учил её Олег.
Она. Позволила. Потрогать. Себя.
Наконец, четко осознав, для чего она тут.
В прикосновениях мужчины чувствовалось нетерпение. Насмешливый голос в голове ехидно пропел, что для шестимесячного голодного пайка мужчина ещё вполне сдержан. Другой бы давно повернул её лицом к стене, задрал бы юбку, стянул колготы вместе с трусами и отымел бы, имени не спросив.
Рука у Мирона была по-мужски крупной. Накрыла её стоячую «двоечку» полностью и ощутимо сжала. Лида хапнула воздух. Её глаза широко распахнулись. Хорошо, что Мирон не смотрел ей в лицо, он полностью сосредоточился на её теле.
Лида чувствовала его колкий взгляд кожей. Никогда раньше девушка так четко, так физически не ощущала на себе чей-то взгляд. Он вонзался в неё. Пожирал.
Не обещая ничего хорошего. Дыхание у мужчины сбилось. Лида старалась не двигаться. Она опасалась, что если поведет бедрами, то упрется в его бедра. То, что Мирон возбудился, она не сомневалась.
Он продолжал сжимать её грудь, пробуя на упругость. Сжимал ощутимо, едва ли не сильно. Мял её.
– Развернись.
Всё-таки её сценарию быть…
Лида кивнула, чтобы хоть как-то отреагировать. В груди точно кол воткнули. Говорить она больше была не в состоянии. Чтобы скрыться, спрятать лицо, избежать повторного сканирования на предмет её готовности быть услужливой и покладистой, Лида кое-как вывернулась и повернулась.
Чтобы сразу же натолкнуться взглядом на распластанную ладонь Скифа. Зачем-то девушка отметила ссадины, тонкие белые полоски, сильно напоминающие шрамы.
Она слишком близко находилась к его лицу.
Скиф оказался сзади.
Лида была полностью в его власти. Незащищенная.
Она в принципе не любила, когда люди подходят к ней слишком быстро, нарушая личное пространство. Про спину и говорить нечего. Когда не видишь лица человека, его рук, то не можешь предугадать хотя бы первичные его действия.
Лида, чтобы сохранить видимый баланс, положила свои руки на стену. Одна рука оказалась в опасной близости от мужской.
Время потекло слишком медленно, в ушах девушки нарастал гул.
Поведение Лиды категорически ей не нравилось. Сколько должно пройти времени, чтобы Скиф понял, что ей неприятно происходящее? И какой будет его реакция?
Мужчина дышал тяжело. Его дыхание обжигало те небольшие участки кожи, которые были оголены. Он стояли слишком близко. Непозволительно для Лиды и… позволительно для него, Мирона.
Он ничего не делал. По крайней мере, Лида не чувствовала. Не тискал её, не пытался раздеть, проникнуть через белье. Неизвестность пугала всё сильнее.
Лида реагировала на Скифа странно. Подкоркой.
Обострились все органы чувств. В камере – почему-то комнатой это помещение язык не поворачивался называть – воцарилась тишина. Лида прислушивалась к своему дыханию.
– Ты… другая.
Немного охрипший голос Скифского прошелся по оголенным нервам Лиды, натянув их до предела. В тишине он звучал особенно будоражаще.
– Знаю, – отрицать очевидное было бы, в лучшем случае, нелепо. В худшем – глупо. – Но, уверяю вас… вернее, тебя, я выполню всё, что от меня требуется.
– Всё? – а вот теперь голос мужчины завибрировал.