«Где-то милая? Далеко, На совдепской на земле. Ходит, бродит одиноко, Ест солому, спит в золе…»
«Весенний сад. На скамейке, в тени высоких акаций – две девочки. Перед ними, на грядках, разноцветные тюльпаны. Вдали, сквозь зелень, белеет дом, – почти дворец: он на выезде старого городка в Малороссии…»
«Христос проходил по верхней аллее Рая и остановился на полянке с розовой травой, где обычно играли Нерожденные дети. Среди них попадались и другие, уже побывавшие на земле и почему-нибудь быстро вернувшиеся. Они мало что помнили; вся разница с Нерожденными у них была та, что они уж наверно никогда не родятся. Это нисколько не мешало им всем играть вместе…»
«Уже в сумерки, – позвонили. Я отворил дверь и с недоумением посмотрел на незнакомую даму в темном. – Не узнаете? – тихо сказал она. – Я Нератова. Кузина. Нератовы – знакомая семья, где я бывал, изредка. Но посетительницу я все-таки не узнавал…»
«Большая комната – зала, несколько сарайного вида, с десятком простых столиков. Вход прямо со двора. Это столовая бывшего ресторана „Хлеб да соль“. Бывшего – потому что энергичная Любовь Ивановна, когда дела пошли хуже, перевела его в другое помещение, простецкое, в другой квартал, на окраине; и теперь уже не ресторан, а просто „дешевые обеды“; кормежка всякого русского люда, малодостаточного. Из …
«Имени я не назову. Положим, имя и самого человека, давно все забыли… а вдруг кому-нибудь вспомнится? Это было бы против его воли. Из его воли выходит не хочу. Он мне нравится, хотя очень, по-моему, непонятен. Расскажу о наших встречах, как сумею. Попроще…»
«– Да что это за наказанье? Ведь знаешь эту букву? Знаешь? Мавруша задумчиво шмыгнула носом, но тотчас, с усердием надувая щеки, произнесла: – Б. – Ну, а эта? – Эта? А…»
«Леонид никуда не ходил. К Панкратовым одним, – люди такие добрые и так хорошо отнеслись к нему: без Нестора Ивановича погиб бы, пожалуй. А тот устроил его где-то бухгалтером; работа механическая, на скромную жизнь хватает, даже книги можно на набережной иногда покупать, и вечера свободны: читай, думай…»
«– Как вы надоели, мама. Сил нет! И все надоели. И всё мне всё равно! Вот уйду на край света, и кончено. Юля откинулась на спинку стула. До полу упали ее тугие черные косы. Такие были длинные…»
Он оказался тем, в кого вселился демон. Так случилось, что он оказался сильным магом и медиумом, оказался единственным, у которого зарождались ужасные мысли и планы.Демон — существо, родившееся вместе со светом, у него началась ненависть, когда свет стал его отталкивать всё дальше и дальше. Демон поклялся жизнью, что уничтожит свет и вернёт тьму.Алексей, Шенель, Ромель и ты, Леквиндер, вы избранны…
Неумолимый факт — с Дальнего Востока, словно спасаясь от нашествия варварских орд, бегут люди. На их места приходят иные народы — уйгуры, корейцы, ханьцы и прочие. Так мы теряем русскую землю. Особенно ускорился этот процесс после августовского наводнения 2013 года. А между тем достаточно проявить политическую волю, и Дальний Восток будет возрождён и снова станет стопроцентно русской и процветающе…
Есть люди, которым катастрофически не везет. Но у каждой медали есть две стороны, и если у них "кто-то" забирает везение, то, возможно, что-то дает взамен? Только кто может воспользоваться таким обменом?
В нашей книге, написанной для обучения детей 12+ анимационной технике с использованием современного языка программирования Python, мы используем простейшую графическую библиотеку языка: черепашью графику(Turtle library). Считается, что библиотека Turtle предназначена в основном для рисования геометрических фигур и анимаций с использованием стандартных, встроенных в библиотеку изображений таких как…
Анаграмма — это два или более текстов (или слов), каждый из которых состоит из одного и того же набора букв. Должен совпадать не только состав букв, но и количество вхождений каждой буквы. В сборник вошли 500 лучших анаграмм из 12 тысяч, которые автор создал за 6 лет. Иллюстрации к анаграммам сделаны Петром Савченко и Алексеем Кащеевым. Более подробную информацию об авторе и его работах можно полу…
«Опрокинутая небесная чаша была не лазурная, даже не синяя, а густо-сиреневая от зноя и от желтизны холмистой равнины, в которую впивались ее края. Края у черты соединения замглились, засерели. Почти в самой середине сиреневого свода стояло солнце. Но оно казалось не светилом, а огненной дырой, через которую прорывались из какого-то невозможного мира пламенные лучи. Лучи падали на землю горячей тя…