«Ветер бил дождем в окна. На дворе было темно, сыро и холодно. Но в большой, чистой комнате – тепло и уютно. Светло горит лампа на круглом столике, перед мягким, большим диваном…»
«Буланин даже и не подозревал, что этот окрик относится к нему – до того он был оглушен новыми впечатлениями. Он только что пришел из приемной комнаты, где его мать упрашивала какого-то высокого военного в бакенбардах быть поснисходительнее на первых порах к ее Мишеньке…»
«И вот прилип к ней этот гад, чтобы поехала она с ним за границу, что он всяких подарков накупит, а если она ему будет верна три месяца, так он в ее пользу завещание сделает. И даже намекнул, что у него порок сердца, значит, в том смысле, что завещание не пустой райский звук…»
«Наиболее трудно и плохо усваиваются простые мысли. Вот, например, за сто лет до наших дней Гёте сказал: „В деянии начало бытия“…»
«У Дена вышли неприятности из-за латыни, и его оставили в классной; вот поэтому-то Уна и ушла одна в Дальний лес. Сделанная Хобденом катапульта Дена хранилась в дупле огромного бука на западной опушке леса. В честь книги «Песни древнего Рима» дети назвали это дерево «Волатерре», по имени твердыни, о которой говорилось в стихотворениях о Риме…»
«Жила-была на свете одна бедная девушка. Отец и мать у ней умерли, и она рано осталась круглой сиротой. Тогда она поступила в услужение к одним господам, которые скоро полюбили ее и привыкли к ней. Да и нельзя было ее не полюбить: девушка она была скромная, трудолюбивая и очень добрая. С утра до вечера она была на работе: постоянно чистила, мела, скребла и мыла, соблюдая везде чистоту и порядок…»
«…Залегли мы спать часов с одиннадцати, точно завтра утром к ранней обедне собрались. Обыкновенно мы в это время только что словесную канитель затягивали и часов до двух ночи переходили от одного современного вопроса к другому, с одной стороны ничего не предрешая, а с другой стороны не отказывая себе и в достодолжном, в пределах разумной умеренности, рассмотрении…»
«…Два новые произведения г. Фурмана отличаются той же незамысловатостью, тем же приторным направлением, какими отличался и «Князь Потемкин», разбор которого был нами сделан в прошлом месяце. Г. Фурман решительно думает, что великие люди «в детстве действуют не так, как другие дети», а с особенною замысловатостью. Так, например, Суворов у него дичится людей, читает книжки, и в особенности любит Кви…
«Еще не так давно, жил на свете муж с женой; были они сначала богаты, но детей тогда у них не было, а потом, когда дела их пошли худо и они совсем разорились, – родился у них сын. Обеднели они до того, что никто к ним в кумовья не хотел идти. И вот решился муж выйти на большую дорогу и просить в кумовья первого встречного…»
«У меня была мордашка. Её звали Булькой. Она была вся чёрная, только кончики передних лап были белые…»
Полный вариант заголовка: «The history of the decline and fall of the Roman Empire. Vol. 2 / by Edward Gibbon».
«Известно ли Вам, о мой друг, что в Бретани Нет лучше – хоть камни спроси! — Нет лучше средь божьих созданий Графини Эллен де Курси?..»
«15 лет неутомимого труда, в котором участвует всё работоспособное население огромной страны, вмещающей 163 миллиона единиц…»
«С глубоким уважением, с восторгом приветствую создателей Днепростроя. Горячо поздравляю пролетариат, хозяина Союза Советов, с новой победой!..»