Книги жанра литература 19 века
«Порядок известный — напились и пошли чертить. Вот изволите видеть: собралось нас, примерно, целое обчество, кампания. Ну, а в нашем звании, известно, разговору без напитку не бывает, да и разговор наш нескладный. Вот собрались в Коммерческую, ошарашили два графина, на шампанское пошли. А шампанское теперича какое? Одно только ему звание шампанское, а такой состав пьем — смерть! Глаз выворачивает!…
«В октябрьской книжке „Отечественных записок“ напечатана очень интересная статья под названием: „Воспоминания старого театрала“. В ней находятся, между прочим, хотя не прямо высказанные, опровержения моей статьи: „Яков Емельянович Шушерин“, напечатанной в „Москвитянине“…»
«22 августа скончался в Буживале (поместье близ Парижа) Иван Сергеевич Тургенев. Кончина нашего знаменитого писателя не была неожиданностью…»
«В № 20 „Сына отечества“ нынешнего года напечатан критический разбор трагедии „Марфа Посадница новогородская“ соч. г. Погодина. Прежде всего заметим, что никто не имеет права назвать г. Погодина сочинителем оной трагедии, ибо он сам в предисловии называет себя только издателем…»
«Милостивый государь! Какая благодетельная фея внушила вам мысль воскресить имя «Молвы»! Я долго не верил своим глазам. Как, опять в Москве будет выходить «Молва», газета, и каждую неделю! Я не знаю, как понравится публике ваше предприятие и будет ли она довольна вашим изданием. Но что мне до этого за дело?..»
«Во Франции явилась книга, на которой встречаем мы русское имя, и хотя язык, каким она написана, не наш, но все-таки это произведение русского таланта, и мы с радостью причисляем ее к явлениям нашей литературы. Мы говорим про книгу, заглавие которой выписано выше…»
«Этот бенефис придуман замысловато: он начался и кончился – маскарадом! И ход был правилен: начали языком – кончили ногами!.. Несмотря на то, зрителей было немного; впрочем, несравненно больше, чем в бенефисы гг. Баранова и Ленского…»
«Въ Версальи онъ назывался Аббатомъ Парсье, и жилъ маленькимъ пенсіономъ; потомъ переходя изъ одного званія въ другое, и получа мѣсто дядьки въ домъ нѣкотораго вельможи, преобразовалъ имя свое, и изъ сдѣлался Послѣднее ему показалось Сколько было и есть стихотворцовъ, присвоившихъ себѣ имена деревень, которыя осчастливлены ихъ рожденіемъ – для блага народовъ!..» Произведение дается в дореформен…
«Въ Версальи онъ назывался Аббатомъ Парсье, и жилъ маленькимъ пенсіономъ; потомъ переходя изъ одного званія въ другое, и получа мѣсто дядьки въ домъ нѣкотораго вельможи, преобразовалъ имя свое, и изъ сдѣлался Послѣднее ему показалось Сколько было и есть стихотворцовъ, присвоившихъ себѣ имена деревень, которыя осчастливлены ихъ рожденіемъ – для блага народовъ!..» Произведение дается в дореформен…
«Когда всесильный Магадана создал прекрасную Индию, он слетел на землю ею полюбоваться. От его полета пронесся теплый, благоухающий ветер. Гордые пальмы преклонили пред Магадэвой свои вершины, и расцвели под его взглядом чистые, белые, нежные, ароматные лилии. Магадана сорвал одну из лилий и кинул ее в лазурное море…»
«Это было в Индии. В Индии, где боги ближе к земле, и от их благодатного дыхания на земле случаются чудеса. Такое чудо случилось в Пенджабе. Жил-был в Пенджабе великий раджа. Премудрый и славный…»
«Недавно одно выражение, употребленное в объявлении о «Русской беседе», подало повод к нападениям и толкам…»
«Я прежде говорил «Прости!» В надежде радостных свиданий, Мечты вилися на пути, А с ними ряд воздушных зданий. Там друг приветливый манил, Туда звала семья родная, Из полной чаши радость пил, Надежды светлые питая…»
«У церкви дом старинный; Кругом туман и мрак; На площади пустынной Чуть слышен лай собак. Под лестницей крутою Над самою землею, Над самою землею, Белотелое окно…»