Книги жанра литература 19 века
«В один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем соро́ки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме…»
«В один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем соро́ки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме…»
«В один день, с первым весенним солнцем и разлившимися потоками, отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем соро́ки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме…»
«Между небом и землей Песня раздается…»
«Возвращались из ночного мужики и ребята. Тараска Резунов, малый лет двенадцати, обогнал всех и поскакал в гору к деревне. Черная собака весело бежала впереди лошадей, оглядываясь на них. Тараска подъехал к избе, привязал лошадей у ворот и вошел в сени. – Эй, вы, заспалися! – закричал он на сестер и брата, спавших в сенях на дерюжке…»
«Я гляжу на Пушкина не как литератор, а как друг и товарищ… Я слышу: Александр Пушкин! – выступает живой мальчик, курчавый, быстроглазый, тоже несколько сконфуженный. По сходству ли фамилий, или по чему другому, несознательно сближающему, только я его заметил с первого взгляда…»
«Я гляжу на Пушкина не как литератор, а как друг и товарищ… Я слышу: Александр Пушкин! – выступает живой мальчик, курчавый, быстроглазый, тоже несколько сконфуженный. По сходству ли фамилий, или по чему другому, несознательно сближающему, только я его заметил с первого взгляда…»
«Государство наше, беспримерное по своему пространству, представляет в Европейской части своей, где было его начало, обширную равнину, окруженную пятью морями: Северным, Балтийским, Черным, Азовским и Каспийским. По этой равнине, имеющей только на средине своей некоторые возвышенности, легко было проходить и кочевать разным племенам, особливо в эпоху великих переселений народов в первые века христ…
«Начинает сказка сказываться… За горами, за лесами, За широкими морями, Против неба – на земле Жил старик в одном селе. У старинушки три сына. Старший умный был детина, Средний сын и так и сяк, Младший вовсе был дурак. Братья сеяли пшеницу Да возили в град-столицу: Знать, столица та была Недалече от села…»
«Опять я в деревне. Хожу на охоту, Пишу мои вирши – живется легко. Вчера, утомленный ходьбой по болоту, Забрел я в сарай и заснул глубоко. Проснулся: в широкие щели сарая Глядятся веселого солнца лучи…»
«– Володя приехал! – крикнул кто-то на дворе. – Володечка приехали! – завопила Наталья, вбегая в столовую. – Ах, боже мой! Вся семья Королевых, с часу на час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам. У подъезда стояли широкие розвальни, и от тройки белых лошадей шел густой туман. Сани были пусты, потому что Володя уже стоял в сенях и красными, озябшими пальцами развязывал башлык…»
«Город чудный, город древний, Ты вместил в свои концы И посады, и деревни, И палаты, и дворцы! Опоясан лентой пашен, Весь пестреешь ты в садах…»
«Близко… Сердце встрепенулось, Ближе… ближе… Вот видна! Вот раскрылась, развернулась, Храмы блещут – вот она! Так – она! – Давно ль из пепла? А взгляните, какова!..»
«В тот год осенняя погода Стояла долго на дворе, Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе На третье в ночь…»
«Вышел внук на пашню к деду В рубашонке, босиком, Улыбнулся и промолвил: – Здравствуй, дедушка Пахом!..»