Книги жанра литература 19 века
«У „Хижины дяди Тома“ нет памятника. Но у мистрисс Бичер-Стоу есть такой памятник, какого нет ни у одного писателя мира. Этот памятник – миллионы полных благодарности человеческих сердец…»
«Иванов-Козельский. Какие светлые, какие мрачные воспоминания вызываешь ты, – это имя. Я знал двух Ивановых-Козельских. Одного – артиста, находившегося на вершине своей славы, полного таланта, сил, любви к искусству; его глаза горели восторгом, когда он говорил о своем боге – Шекспире и о пророке этого театра – Томазо Сальвини; он был идолом толпы, переполнявшей театр; идолом, глаза которого сверк…
«Позвольте сказать несколько слов о гнусном коверкании великих русских писателей на сцене. Я видел на днях „Идиота“ в Александринском театре. „Идиот“, как это известно некоторым посетителям Александринского театра, написан Достоевским. И, по моему мнению, всякая переделка в драму романов Достоевского есть сама по себе идиотство…»
«Никогда еще ни один из наших драматургов не удостаивался такого „приема“. – Дорогой наш! Пришли? Как мы рады! Куда бы вас посадить? А впрочем, садитесь, куда вам угодно. Все места свободные. Даже швейцары „Славянского базара“ были сконфужены за драматическую литературу…»
«Анжело I, король теноров. В древней Греции его сделали бы богом пения, но и у нас он носит титул „божественного“. Из своих психопаток он мог бы составить армию, которая ни по численности, ни по ярости не уступала бы армии амазонок короля Дагомейского…»
«Вот уже восемь лет, как г-жа Иветта Гильбер состоит несменяемою „любимицей“ парижской публики. Так долго в Париже не держалось ни одно министерство! И вы понимаете, с каким интересом я шел в Café Ambassadeurs посмотреть на эту удивительную женщину, сумевшую сделать постоянными парижан!..»
«Отелло подписывает бумаги. Дездемона с веранды бросает в него розой. Роза рассыпается, и лепестки ее обсыпают стол, мавра, его живописный костюм. Отелло ловит и прижимает к губам лепестки розы…»
«Жалко, что умер старичок, кладбищенский дьякон, перехоронивший на Ваганьковском всех великих артистов. Каждый раз, как, хоронили славного артиста Малого театра, старичок-дьякон обращался к живым всегда с одной и той же остротой: – А, ведь, у нас, на Ваганьковском-то, труппа будет посильнее, чем у вас!..»
«Он был моим соседом по даче. Я сидел на своей террасе и пил чай, он – на своей и был углублен в фотографии. Неожиданно он повернулся ко мне и спросил: – Вы пописываете в газетах?..»
«Господин с приличной внешностью, но растерянным видом. Всегда взлохмаченный цилиндр, по которому то рабочие заденут краем декораций, то он сам стукнется им о низенькую дверь уборной…»
«Я беседовал с новым человеком, от которого в Малом театре зависит „все“. – Почему нет чествования 75-летия Малого театра? – 75-летия чего? 75-летия кирпичей?! В тоне слышалось много „пренебрежительности“…»
«– Вас желает видеть г-жа Маурина. Ах, черт возьми! Маурина… – Попросите подождать… Я одну секунду… одну секунду…»
«Пламень кипел по жилам моим, огненные розы сжигали сердце, глава тихо клонилась… Вдруг порывисто звукнули струны, потухли розы...»
«По зале раздавались громкие рукоплескания. Успех импровизатора превзошел ожидания слушателей и собственные его ожидания. Едва назначали ему предмет, – и высокие мысли, трогательные чувства, в одежде полнозвучных метров, вырывались из уст его, как фантасмагорические видения из волшебного жертвенника. Художник не задумывался ни на минуту: в одно мгновение мысль и зарождалась в голове его, и проходи…