Книги жанра литература 20 века
«– По всему видно, что Вироваль – знаменитый врач. – Приходится согласиться, если это видно даже абсолютно слепым. – Откуда вы знаете, что я абсолютно слепой?..»
«– По всему видно, что Вироваль – знаменитый врач. – Приходится согласиться, если это видно даже абсолютно слепым. – Откуда вы знаете, что я абсолютно слепой?..»
«Свирепый северный ветер не утихал ни на минуту. Он словно решил уничтожить все на своем пути. Ледяная пустыня была гладка как стол, безжизненна. „Ни деревца, ни былинки, ни мышки. Не пробегает олень, и не гонится за ним волк“, – как говорится в чукотской сказке. Только кое-где из-под снега, оледенелого до твердости камня, поднимались невысокие осколки ледяных глыб…»
«Свирепый северный ветер не утихал ни на минуту. Он словно решил уничтожить все на своем пути. Ледяная пустыня была гладка как стол, безжизненна. „Ни деревца, ни былинки, ни мышки. Не пробегает олень, и не гонится за ним волк“, – как говорится в чукотской сказке. Только кое-где из-под снега, оледенелого до твердости камня, поднимались невысокие осколки ледяных глыб…»
Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) – замечательный русский писатель, поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе за 1933 год. Произведения, вошедшие в сборник «Митина любовь», объединяет тема любви, столь значимая для автора. В них он словно пытается разгадать секрет женского очарования и тайну любовной страсти, толкающей мужчину на роковые поступки.
«Высокий, грузный председатель правления инженер Гейден сидел за большим письменным столом и перебирал папки. Маленькие, живые глаза и медлительные движения толстых рук придавали ему сходство с добродушным медведем. Лампа ярко освещала стол. Большой кабинет тонул в полумраке. Только под потолком, у книжных шкафов, блестела алюминием двухметровая модель последнего дирижабля, словно он парил высоко …
«Высокий, грузный председатель правления инженер Гейден сидел за большим письменным столом и перебирал папки. Маленькие, живые глаза и медлительные движения толстых рук придавали ему сходство с добродушным медведем. Лампа ярко освещала стол. Большой кабинет тонул в полумраке. Только под потолком, у книжных шкафов, блестела алюминием двухметровая модель последнего дирижабля, словно он парил высоко …
«Свирепый северный ветер не утихал ни на минуту. Он словно решил уничтожить все на своем пути. Ледяная пустыня была гладка как стол, безжизненна. „Ни деревца, ни былинки, ни мышки. Не пробегает олень, и не гонится за ним волк“, – как говорится в чукотской сказке. Только кое-где из-под снега, оледенелого до твердости камня, поднимались невысокие осколки ледяных глыб…»
«Свирепый северный ветер не утихал ни на минуту. Он словно решил уничтожить все на своем пути. Ледяная пустыня была гладка как стол, безжизненна. „Ни деревца, ни былинки, ни мышки. Не пробегает олень, и не гонится за ним волк“, – как говорится в чукотской сказке. Только кое-где из-под снега, оледенелого до твердости камня, поднимались невысокие осколки ледяных глыб…»
«– Дэзи… Я не перенесу ее потери! Дэзи – мой лучший друг… Я так одинока… Гражданка Шмеман вытерла кружевным платочком красные подслеповатые глаза и длинный нос. – Уверяю вас, – продолжала она, жалобно всхлипнув, – что это дело рук профессора Вагнера. Я сама не раз видела, как он приводил на веревочке собак в свою квартиру… Что он делает с ними? Боже! Мне страшно подумать! Может быть, моей Дэзи нет…
«– Дэзи… Я не перенесу ее потери! Дэзи – мой лучший друг… Я так одинока… Гражданка Шмеман вытерла кружевным платочком красные подслеповатые глаза и длинный нос. – Уверяю вас, – продолжала она, жалобно всхлипнув, – что это дело рук профессора Вагнера. Я сама не раз видела, как он приводил на веревочке собак в свою квартиру… Что он делает с ними? Боже! Мне страшно подумать! Может быть, моей Дэзи нет…
The Jelly-Bean – one of the stories, which entered in a collection of eleven short stories by F. Scott Fitzgerald «Tales of the Jazz Age» (1922). This is a Southern story, with the setting laid in the small Lily of Tarleton, Georgia. Fitzgerald wrote that he had «a profound affection for Tarleton, but somehow whenever I write a story about it I receive letters from all over the South denouncing m…
«В Судетах с юга на север тянутся кристаллические Регорнские горы с широкими закругленными верхами, поросшими хвойным лесом. Среди этих гор, находящихся почти в центре Европы, есть такие глухие уголки, куда не доносятся даже раскаты грома мировых событий. Как величественные колонны готического храма, поднимаются к темным зеленым сводам стволы сосен. Их кроны так густы, что даже в яркий летний день…
«В Судетах с юга на север тянутся кристаллические Регорнские горы с широкими закругленными верхами, поросшими хвойным лесом. Среди этих гор, находящихся почти в центре Европы, есть такие глухие уголки, куда не доносятся даже раскаты грома мировых событий. Как величественные колонны готического храма, поднимаются к темным зеленым сводам стволы сосен. Их кроны так густы, что даже в яркий летний день…
«В Судетах с юга на север тянутся кристаллические Регорнские горы с широкими закругленными верхами, поросшими хвойным лесом. Среди этих гор, находящихся почти в центре Европы, есть такие глухие уголки, куда не доносятся даже раскаты грома мировых событий. Как величественные колонны готического храма, поднимаются к темным зеленым сводам стволы сосен. Их кроны так густы, что даже в яркий летний день…