Книги жанра литература 20 века
Очень немного по-настоящему смешных книг. Еще меньше по-настоящему смешных авторов. Вы держите в руках весьма редкий экземпляр именно такой литературы. Джером Клапка Джером… Продолжать? Хорошо. Один из величайших английских писателей-юмористов, немалая часть книг которого пользовалась спросом на континенте даже большим, чем в самой Англии. Или лучше дадим слово самому автору: «Этот маленький томик…
Перед вами уникальное аудиоиздание – лучший медицинский роман XX века, написанные задолго до появления интереса к медицинским сериалам и книгам. Это реальный дневник хирурга, в котором правда все – от первого до последнего слова. Повествование начинается с блокадного Ленинграда, где Федор Углов и начал работать в больнице. Захватывающее описание операций, сложных случаев, загадочных диагнозов – в…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Прогулки по истории, культуре, искусству и улочкам Италии! «Образы Италии» – это не путеводитель. Это потрясающее повествование, которое читается лучше любого исторического романа. Это размышления эрудирован…
Вторая часть воспоминаний Тамары Петкевич «Жизнь – сапожок непарный» вышла под заголовком «На фоне звёзд и страха» и стала продолжением первой книги. Повествование охватывает годы после освобождения из лагеря. Всё, что осталось недоговорено: недописанные судьбы, незаконченные портреты, оборванные нити человеческих отношений, – получило своё завершение. Желанная свобода, которая грезилась в лагерн…
«Наше семейство из коренных невьянских будет. На этом самом заводе начало получило. Теперь, конечно, людей нашей фамилии по разным местам можно встретить, только вот эта усадьба, на которой мы с тобой разговариваем, наша початочная. До большого невьянского пожару тут, помню, избушечка стояла. Она покойному родителю от дедушки досталась, а тот не сам ее строил, – тоже по наследству получил. Небольш…
«Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения. Ну, вот. Когда акушерка преподнесла меня отцу, он с видом знатока осмотрел то, что я из себя представлял, и воск…
«Еще за пятнадцать минут до рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения. Ну, вот. Когда акушерка преподнесла меня отцу, он с видом знатока осмотрел то, что я из себя представлял, и воск…
«– Она как дочь не существует для меня; пойми, не существует, но не могу же я оставить ее на шее чужих людей. Сделаю так, чтобы она могла жить, как она хочет, но знать ее я не могу. Да, да. Никогда в голову не могло прийти что-нибудь подобное… Ужасно, ужасно! Он пожал плечами, встряхнул головой и поднял глаза кверху. Говорил это шестидесятилетний князь Михаил Иванович Ш. своему младшему брату, кн…
«Старый Сан-Франциско – или, иными словами, Сан-Франциско до землетрясения – был разделен пополам чертой. Этой чертой была железная перекладина, шедшая посредине Базарной улицы. К перекладине был прикреплен бесконечный канат, к которому можно было привязывать повозки и тележки и который перетаскивал их с одного конца улицы на другой. В сущности говоря, было две перекладины, но в обиходе их считали…
«Весь округ Белых-Ключей был взволнован дерзостью совершенного преступления. Даже на таких бойких промыслах, где „не без греха“, то есть ежегодно совершались убийства, настоящий случай произвел особенное впечатление. Убили среди белого дня нового приискового поверенного компании наследников Апрелева. Положим, убили в лесу, но вся обстановка преступления говорила об отчаянной смелости разбойников. …
Действие повести разворачивается в небольшом селе «Пожары». Народ собирается у дома умирающего председателя Евлампия Лыкова. Крепкий хозяйственник, более тридцати лет возглавлявший колхоз, казалось бы, нет в селе более уважаемого и почитаемого человека. Но по воспоминаниям собравшихся людей, появляется совсем не героический образ, а скорее наоборот, мы видим перед собой жесткого, временами даже же…
Друзья и знакомые Фроси Евстафьевой звали ее «Фро». Муж девушки – Фёдор, большой мечтатель и романтик решил с помощью машин преобразовать мир для блага человечества. В один из дней он уехал на Дальний Восток, настраивать там таинственные электрические приборы. Проводив его на железнодорожном вокзале, Фро почувствовала, что жизнь потеряла для неё смысл… Продюсер издания: Владимир Воробьёв©&℗ ИП Вор…
Создавая свои произведения Ян, зачастую следовал убеждению, что героические личности «должны быть не такими, какими они были в действительности, а какими они должны быть, чтобы стать идеалом, должны возвышаться над остальными, показанными реалистично. Писателю удаётся показать сложность человеческой судьбы и отсутствие деления на своих и чужих. Голубая сойка ЗаратустрыПисьмо из скифского станаВат…
“Мы никогда не узнаем, сколько людей жаловаться не стали, но больше сюда не придут” Пять дней одного отеля. От мусоросжигательной печи до президентских апартаментов. От мелкого воровства до духовного перерождения. Захватывающая история, по которой (к тому же) можно изучать анатомию гостиничного бизнеса. Производственный роман. Артур Хейли. Жизнь-как-она-есть. Можно в трех предложениях, можно через…
«Их было пятеро, и все они в продолжение нескольких лет бессменно занимались в обширной угловой комнате большого трёхэтажного дома, где помещалась казённая палата. Два окна угловой комнаты выходили в казённый сад, где росли высокие и толстые берёзы и липы, а остальные окна, счётом три, обращены были на улицу, с пыльной мостовой, выложенной булыжником, с низенькими столбиками вдоль тротуаров и с не…