Книги жанра литература 20 века
«В галерее исторических русских царственных женщин, волею капризной судьбы и случаем занимавших в то время трон, Анна Иоанновна является едва ли не самым главным лицом. Интерес проистекает не из положительных или отрицательных сторон Анны, потому что как первые, так и вторые, по правде сказать, заурядны, далеко не ярки, не полны. Анна Иоанновна была, бесспорно, умна, но умом грубым, неотесанным, н…
«Долго, нескончаемо долго тянулась непривычная для меня северная зима… Морозов трескотня и вой снежных метелей вместе с плакучим стоном знакомого филина на башнях соседнего монастыря до того пробирали меня в собственной моей квартире, в особенности по ночам, что какое-то непоседство дома развилось во мне до степени неодолимой потребности ездить и ездить… Куда? Зачем? – это было для меня безразличн…
«Пансион стоит на лысой горе, с трёх сторон окружён елями и соснами. Кое-где растут берёзки, белостволые и весёлые в своём зеленеющем убранстве. Комнаты пансионеров размещены в большом двухэтажном доме, с громадной верандой и с башней. В летние месяцы веранда превращается в столовую, где кушают пансионеры. Говорят, с башни прекрасный вид на море, но никто из пансионеров в этом не убедился: дверь н…
«Солнечные ясные дни, стоявшие в половине августа, надолго предвещали неизменчиво хорошую погоду; мне было скучно, и как охотника меня тянуло в поле. Невольная, но тяжелая тоска но оставленной стороне и милым дорогим мне людям уже крепко начинала въедаться в мою одинокую здесь жизнь… и я ради развлечения с особенным усердием принялся за службу. Разъезжая неразлучно с ружьем и собакой и увлекаемый …
«К ланитам клонится корявый палец И фина голос деве шепчет: На болотах гранитов крепче Поставлю снежные палаты…»
«Ассирийский царь Асархадон завоевал царство царя Лаилиэ, разорил и сжег все города, жителей всех перегнал в свою землю, воинов перебил, самого же царя Лаилиэ посадил в клетку. Лежа ночью на своей постели, царь Асархадон думал о том, как казнить Лаилиэ, когда вдруг услыхал подле себя шорох и, открыв глаза, увидал старца с длинной седой бородой и кроткими глазами. – Ты хочешь казнить Лаилиэ? – спро…
«Маленькая Катя спросила: – Мама, что сегодня за праздник? Мать отвечала: – Сегодня родится Младенец Христос. – Тот, Который за всех людей пролил кровь? – Да, девочка. – Где же Он родится?..»
«…Сил никаких моих нету. Наменял на штрафы мелочи и поехал на «А», шесть кругов проездил – кондукторша пристала: «Куда вы, гражданин, едете?» – «К чертовой матери, – говорю, – еду». В сам деле, куды еду? Никуды. В половину первого в парк поехали. В парке и ночевал. Холодина. …»
«… Больной задышал, и доктору показалось, что в амбулатории заиграл граммофон. – Ого! – воскликнул доктор. – Здорово! Температура как? – Градусов 70, – ответил больной, кашляя доктору на халат. …»
Сценическая версия романа «Белая гвардия», созданная Булгаковым специально для МХАТ. Действие начинается в 1918 году, когда из Киева уходят немецкие войска, оккупировавшие Украину. И их место занимают петлюровцы. В центре сюжета – семья русских интеллигентов Турбиных. Автор описывает сложный многогранный мир семьи русских интеллигентов и их друзей. Их мир ломается под натиском социальных, политиче…
«Под гром войны тот гробный тать Свершает путь поспешный, По хриплым плитам тело волоча. Легка ладья. Дома уже пылают. Перетащил. Вернулся и потух…»
«Константин Константинович Вагинов был один из самых умных, добрых и благородных людей, которых я встречал в своей жизни. И возможно, один из самых даровитых», – вспоминал Николай Чуковский. Писатель, стоящий особняком в русской литературной среде 20-х годов ХХ века, не боялся обособленности: внутреннее пространство и воображаемый мир были для него важнее внешнего признания и атрибутов успешной жи…
«Чернорабочий. Когда привезли на «Вошебнике» машины – здорово мы тут заработали – выгружать некому, а дело-то спешное… По пятишнице на брата в день зашибли… Ничего, что в дождь да в снег выгружали, за то заработок-то важный!..»
«Тюльпанов присел к столу, жадно ощупывая глазами большой деревянный ящик, полный сырой, грязно-белой земли. Управляющий тоже сел. Лицо его сияло почтительно и воодушевленно, как у даровитого повара, толкующего барину о прелестях пикантного соуса. Прошла секунда молчания. Тюльпанов нервно мял пальцами жирные, мягкие, как мазь, комки глины. Он сомневался, брови его хмурились от внутреннего напряжен…
«В тумане лики строгих башен, Все очертанья неясны, А дали дымны и красны, И вид огней в предместьях страшен…»