Книги жанра литература 20 века
«Только для мужчин. Из Петербурга сообщают сенсационную весть: „Консилиум видных специалистов, исследовав депутата В. Пуришкевича, нашел, что его болезненная раздражительность объясняется геморроем!!“ Вот, наконец, решение загадки!..»
«Было время, когда незабвенный Антон Павлович Чехов писал свои карикатуры на русскую действительность. Но действительность не познала смехотворности своего изображения и приняла чеховские шаржи за примерные „правила жизни“. И теперь мы благополучно дожили до того, что действительность представляет карикатуру на рассказы Чехова…»
В основу фельетона положены сообщения корреспондентов газеты «Русское слово» от 17 июня 1909 г., в которых приводились высказывания об октябристах представителей общественности Риги, Вологды, Ростова в связи с предстоявшим съездом партии октябристов. В газете говорилось, что в Риге «Союз 17 октября», насчитывавший 1000 человек, «расползся». В Вологде оказался лишь один октябрист – А. В. Рождествен…
Поводом к его написанию послужило нашумевшее дело Евно Азефа и Алексея Лопухина, приковавшее к себе внимание русской и зарубежной общественности. Один из руководителей ЦК партии эсеров и ее террористических групп, Азеф был тесно связан с царской полицией. Дело Азефа приняло особенно скандальный оборот после того, как бывший директор департамента полиции Лопухин, находившийся долгое время в контакт…
«Третьего дня улица Витте переживала ужасные минуты. Ее судьба решалась в городской думе. Беря вопрос с материалистической точки зрения, этой прекрасной улице совершенно безразлично, будет ли она называться Дворянской, как прежде, улицей Витте, как сейчас, или улицей Петра Великого, как в будущем…»
Поводом к написанию фельетона послужили успехи революции в Персии, увенчавшейся 30 июня 1909 г. взятием Тегерана восставшим народом. В ходе сражений на сторону участников освободительной борьбы перешли многие солдаты из войск шаха, в том числе так называемые шахские казаки, обученные инструкторами во главе с полковником Ляховым. См. прим. к фельетонам «Роспуск парламентов во внеевропейских странах…
Этим «прощальным» фельетоном Фавна завершается публикация на страницах «Одесского обозрения» его цикла «В кривом зеркале». Фавн «распрощался» с читателем, однако из газеты не ушел, и вскоре его фельетоны, на сей раз за подписью «Кентавр», снова появились на страницах «Одесского обозрения».
«Киевское общество грамотности окончательно закрыто и признано „революционным“. Этим, конечно, никого не удивишь в России, ибо не одно общество грамотности подверглось уже столь трагической участи. Однако, желая знать те соображения, которыми руководились в данном случае, я поспешил интервьюировать некое „влиятельное“ лицо…»
«Чем-чем, а курьезами дарит нас современная жизнь в неограниченном количестве. Ну, разве не курьез по нашему времени, что проф. Левшин предполагает устроить обезьянник? И не простой обезьянник, а из обезьян высших типов, наиболее приближающихся к человеку…»
«После того, как Иван Никифорович Гучков окончательно поссорился с Иваном Ивановичем Милюковым, они перестали кланяться и подавать друг другу руки. Читатель помнит, что это случилось на именинах у Гамзея Гамзеевича Пуришкевича, когда Иван Никифорович Гучков публично обозвал Ивана Ивановича Милюкова революционным гусаком…»
«В Государственной думе есть две интересные фигуры – интересные своей эволюцией, и, так сказать, закономерностью этой эволюции. Одна фигура – это Вл. Бобринский. Другая – Маклаков. Бобринский родился титулованным барином и тульским помещиком. Поэтому он, естественно, пошел, по примеру предков, на военную службу…»
Фельетон написан в связи с инцидентом в театре Соловцова.
14 февраля 1909 г. Воровский резко критиковал выступление Столыпина а думе, указывая, что тот старается «обосновать» отличие «хорошей» провокации от «скверной.» «Как ни крутить, – провокация остается провокацией», – писал Воровский («Одесское обозрение. Из записной книжки публициста»).
«Недалеко то время, когда наша публика кипела бурными страстями и требовала от писателя таких же бурных мотивов. И писатели, наперегонку друг перед другом, настраивались на „гражданский“, а то и впрямь на „пролетарский“ лад и жарили вирши и прозу, воспевавшие „счастье битвы“…»
«Как хорошо, что на свете имеются добрые люди! Добрые, обеспеченные, праздные люди, которые могут посвящать свои досуги размышлениям над судьбой „обездоленных“ и „несчастных“. Если бы не эти добрые, сытые люди, жизнь бы стала совсем невмоготу…»