Книги жанра литература 20 века
«В московском шулерском мирке, мало посещавшем театры вследствие того, что все всегда были заняты картами, пользовалась вниманием только одна пьеса „Свадьба Кречинского“ – уж очень она их сердцу была близка. Среди них существовали свой Кречинскнй и свой Расплюев…»
«В московском шулерском мирке, мало посещавшем театры вследствие того, что все всегда были заняты картами, пользовалась вниманием только одна пьеса „Свадьба Кречинского“ – уж очень она их сердцу была близка. Среди них существовали свой Кречинскнй и свой Расплюев…»
Прошло почти двадцать лет с тех пор, как мы в последний раз видели Марту и Артура. Теперь, когда позади столько испытаний, они ведут размеренную жизнь в небольшой деревушке, счастливые, что могут быть вместе. Но навсегда ли? Эта история – она не только про них. Теперь пришло время вступить в большую игру и детям. Он – Эдгар, юный талантливый летчик, сын Марты и Артура. И она – дочь хорошо известно…
Bu əsərdə dörd ovçunun dənizə çıxmasından, hadisələrin onların gözlədiklərindən tamamilə fərqli cərəyan etməsindən və Kirisk adlı oğlamın keçdiyi ağır sınaqlardan bəhs olunur.
«Алешка был меньшой брат. Прозвали его Горшком за то, что мать послала его снести горшок молока дьяконице, а он споткнулся и разбил горшок. Мать побила его, а ребята стали дразнить его „Горшком“. Алешка Горшок – так и пошло ему прозвище…»
«В середине августа, перед рождением молодого месяца, вдруг наступили отвратительные погоды, какие так свойственны северному побережью Черного моря. То по целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днем и ночью, точно бешеный бык. То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в …
Рассказ о молодом человеке, Чарльзе Уошберне, который влюбляется в необычную, странную девушку, в которой словно соединены два образа. Он страстно любит ей - она отвечает взаимностью. Но Уошберн даже и не знает, что...
«Из всех театральных знаменитостей моей юности дольше других оставалась в живых А. А. Бренко. На моих глазах полвека сверкала ее жизнь в непрерывной борьбе, без минуты покоя. Это был путь яркой кометы, то ослепительной в зените, то исчезавшей, то снова выплывавшей между облаками и снова сверкавшей в прорывах грозовых туч…»
Kitabda İsmayıl Şıxlının müxtəlif illərdə qələmə aldığı hekayələri, əfsanə və rəvayətləri toplanıb. Bu əsərlərdə həyat reallıqları, insan psixologiyası məharətlə əks olunub.
«Флаги» Бориса Поплавского – один из важнейших поэтических сборников младшего поколения первой волны русской эмиграции. Он вышел в 1931 году, изменив лицо русской поэзии. Сюрреалистическая образность, трагическая интонация и муки эмигрантской судьбы воплотились в книге, открывающей для читателя образы «хореической смерти» (по М. Л. Гаспарову) и индивидуального стоицизма перед ее лицом. «Очарование…
Хорхе Луис Борхес – один из самых известных писателей XX века, во многом определивший облик современной литературы. Умберто Эко в своем эссе о влиянии Борхеса формулирует основной принцип произведений великого аргентинца: «Книги разговаривают друг с другом». Сам Борхес писал: «Кто-то гордится каждой написанной книгой, я – любою прочтенной». В многочисленных интервью Борхес называл себя не столько …
От строк этой книги бьет током… Роман бьется и пульсирует, как живой организм. А иначе и быть не может. Ведь вы оказались в «другой стране». В Гринич-Виллидж, живом островке свободы посреди буржуазного Нью-Йорка, все настоящее: страсти подлинные, любовь пронзительная, пороки опасные, страдания невыносимые. «Другая страна» – одно из лучших произведений Джеймса Болдуина, писателя предельно искреннег…
Həyatın acı həqiqətləri, düzgünlük, qəddarlıq, mehribanlıq, həyat uğrunda mübarizə… Bütün bunlar Cek London tərəfindən bir vəhşi heyvanın – canavarın gözü ilə təsvir olunub.
«На первой неделе поста труппа дружески рассталась с Григорьевым, и половина ее „на слово“ порешила служить у него следующую зиму. Контрактов у Григорьева никаких не полагалось, никаких условий не предлагалось. Как-то еще до меня один режиссер хотел вывесить печатные правила, которые привез с собой…»
«На первой неделе поста труппа дружески рассталась с Григорьевым, и половина ее „на слово“ порешила служить у него следующую зиму. Контрактов у Григорьева никаких не полагалось, никаких условий не предлагалось. Как-то еще до меня один режиссер хотел вывесить печатные правила, которые привез с собой…»