Книги жанра фантастические рассказы
«Странное впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, черные провалы подземных галерей, где рычали голодные звери перед выходом на арену… А кругом такие обычные скучные парижские дома, с лесом труб на крыша…
«Странное впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, черные провалы подземных галерей, где рычали голодные звери перед выходом на арену… А кругом такие обычные скучные парижские дома, с лесом труб на крыша…
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта. Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, что дела на угольных шахтах обстоят из рук вон плохо. Экспорт падает. Советская нефть все более вытесняет конкурентов на азиатском и даже на европейском…
«– Что вы на это скажете? – спросил мистер Карлсон, окончив изложение своего проекта. Крупный углепромышленник Гильберт ничего не ответил. Он находился в самом скверном расположении духа. Перед самым приходом Карлсона главный директор сообщил ему, что дела на угольных шахтах обстоят из рук вон плохо. Экспорт падает. Советская нефть все более вытесняет конкурентов на азиатском и даже на европейском…
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком. Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на самого себя не всегда бывает похож. Он как весенняя погода: то дождь, то снег, то солнышко, то тучи, то тепло, то холодно – всего понемножку. Казя – в…
«Рубцов – это я. Илья Ильич. Двадцать четыре года от роду. Румян, весел, подвижен. Товарищи называют меня Чижиком. Товарищи – это Пронин Иван и Дашкевич Казимир, он же Казя. Пронин похож на меня, он так же молод, весел и подвижен. А Дашкевич даже на самого себя не всегда бывает похож. Он как весенняя погода: то дождь, то снег, то солнышко, то тучи, то тепло, то холодно – всего понемножку. Казя – в…
Вы испытаете самые разные эмоции от прочтения фантастических рассказов в сборнике «Обратно в кроличью нору»: вы будете и смеяться, и плакать, и удивляться, и спорить, и умиляться и возмущаться! Поэтому Добро пожаловать в кроличью нору, из которой нет выхода, чтобы испытать эту палитру эмоций и окунуться в невероятные приключения героев фантастических произведений, объединённых "душераздирающей" ф…
Вы испытаете самые разные эмоции от прочтения фантастических рассказов в сборнике «Обратно в кроличью нору»: вы будете и смеяться, и плакать, и удивляться, и спорить, и умиляться и возмущаться! Поэтому Добро пожаловать в кроличью нору, из которой нет выхода, чтобы испытать эту палитру эмоций и окунуться в невероятные приключения героев фантастических произведений, объединённых "душераздирающей" ф…
Сборник рассказов помогает читателю пробудить восприятие волшебника, показывая обычные вещи и события под необычным углом зрения. Мир может быть совсем не таким, как нам кажется. В оформлении обложки использована акварель Ульяны Гусевой.
Сборник рассказов помогает читателю пробудить восприятие волшебника, показывая обычные вещи и события под необычным углом зрения. Мир может быть совсем не таким, как нам кажется. В оформлении обложки использована акварель Ульяны Гусевой.
Человек – это индивидуальность, обладающая сознанием, разумом. Субъект общественно-исторической деятельности, культуры с личными чертами характера. А что касается наших снов? Индивидуальны ли они? Бывают ли они параллельными со снами других людей? Вряд ли. Но когда открываешь глаза и оказываешься в ином месте – это выглядит сверхнеобычно. Ведь до этого все было иначе… Ты был не в этом месте! Мо…
«– Я предпочел бы слушать вой шакалов и гиен, чем это душераздирающее пение, – сказал Ден Хэрвуд и плюнул в сторону, откуда доносились звуки. – В этом пении есть своя красота, – ответил Доменико Маручелли, маленький итальянец, шагавший рядом с длинным Деном. Они шли вдоль компаунда Вессельской алмазной копи…»
«– Я предпочел бы слушать вой шакалов и гиен, чем это душераздирающее пение, – сказал Ден Хэрвуд и плюнул в сторону, откуда доносились звуки. – В этом пении есть своя красота, – ответил Доменико Маручелли, маленький итальянец, шагавший рядом с длинным Деном. Они шли вдоль компаунда Вессельской алмазной копи…»
«Николай Иванович Самохин и Семен Лучкин были большими друзьями. Дружба их началась еще с тех пор, когда они вместе играли в бабки на пыльной деревенской улице и называли друг друга Колька и Семка. Жили они в деревне Буйково, расположенной на высоком берегу небольшой реки. По ту сторону реки лежали заливные луга…»
«Николай Иванович Самохин и Семен Лучкин были большими друзьями. Дружба их началась еще с тех пор, когда они вместе играли в бабки на пыльной деревенской улице и называли друг друга Колька и Семка. Жили они в деревне Буйково, расположенной на высоком берегу небольшой реки. По ту сторону реки лежали заливные луга…»