Книги жанра историческая фантастика
Этот рассказ полный юмора и мистики погружает в мир, где древние артефакты скрывают неожиданные тайны. Ностальгия по прошлому и абсурд современности сталкиваются, когда одна загадка переворачивает судьбы героев, обещая приключения между эпохами.
СССР, весна 1987 года. Война в Афганистане окончена! Начинается очередной, сложный период для Советского Союза – разгорается новая война в Сирийской-Арабской республике. Противостояние между ЦРУ и контрразведкой выходит на новый уровень. А я… Я оказался между молотом и наковальней!
2025 год. Москва. Алексей Петров просыпается в мире, где СССР никогда не распадался. Технологии застыли в 1985-м, КГБ следит за каждым шагом, а правду о прошлом знают лишь немногие. Его знания IT-специалиста из будущего нужны системе, но он становится ключом к возвращению настоящего мира. Основано
Этот рассказ полный юмора и мистики погружает в мир, где древние артефакты скрывают неожиданные тайны. Ностальгия по прошлому и абсурд современности сталкиваются, когда одна загадка переворачивает судьбы героев, обещая приключения между эпохами.
Самые разные страны перемещаются из 1964 в 1914 год. Всехпобедизма нет и уныния всеобщего тоже. Просто - приспособление к неожиданным обстоятельствам. У кого как.
Что, если бы Понтий Пилат, прагматичный римский префект, принял иное решение? Не из малодушия, а из холодного политического расчёта, осознав, что живой проповедник, призывающий к покорности властям, полезнее для Империи, чем мёртвый мученик? Так начинается альтернатива в истории человечества. Иешуа из Назарета, избежав креста, обрекает себя на иную, более тяжкую жертву долгий путь Учителя, чьё сл…
Самые разные страны перемещаются из 1964 в 1914 год. Всехпобедизма нет и уныния всеобщего тоже. Просто - приспособление к неожиданным обстоятельствам. У кого как.
Санкт-Петербург, 1895 год. Молодой юрист Арсений Волков получает в наследство не просто особняк он получает проклятие. В стенах старинного дома на Васильевском острове скрывается нечто, хранящее тайны. Наши дни. Петр Волков, потомок Арсения, случайно выпускает джинна из бутылки. Медный медальон с семью кровавыми насечками, письма из прошлого от прадеда, шепот Тени всё это части смертельно опасно…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. 1941 год. Молодой историк Дмитрий Семкин уходит на фронт, когда над страной разгорается «Последняя заря». От жестоких боев под Волгой до взятия Берлина он пройдёт весь путь, испытав на себе всю чудовищность …
- Так вешался ты или нет? - допытывался он у Иуды. - Это безразлично, - нехотя отозвался тот. - Смысл тут в другом. - А как же можно понять смысл, не зная, правильно ли о тебе говорят? - Главное уяснить, зачем я нужен был в той истории, - ответил Иуда. - Разве Его без моей помощи не арестовали бы? Да Он и не таился, сам вышел и сказал, что Он именно тот, кого они ищут. Так что я нужен был для дру…
Катерина не могла быстро перемещаться из прошлого в настоящее, она медленно скользила по виртуальному времени, перескочив еще одно столетие. Теперь Катерина была приглашена в Мраморный дворец в качестве фрейлины царицы совсем по другой причине.
Журналистка XXI века Ольга, привыкшая к прямым эфирам, расследованиям и свободе слова, неожиданно оказывается в Париже конца XVIII века — в самом сердце Великой французской революции. Город бурлит: улицы заполнены агитаторами, философами, заговорщиками и толпами, готовыми сменить власть одним криком. Не имея никаких документов и плохо понимая местные порядки, Ольга находит убежище среди типографо…
Журналистка XXI века Ольга, привыкшая к прямым эфирам, расследованиям и свободе слова, неожиданно оказывается в Париже конца XVIII века — в самом сердце Великой французской революции. Город бурлит: улицы заполнены агитаторами, философами, заговорщиками и толпами, готовыми сменить власть одним криком. Не имея никаких документов и плохо понимая местные порядки, Ольга находит убежище среди типографо…
«Что, если бы Понтий Пилат, прагматичный римский префект, принял иное решение? Не из малодушия, а из холодного политического расчёта, осознав, что живой проповедник, призывающий к покорности властям, полезнее для Империи, чем мёртвый мученик? Так начинается альтернатива в истории человечества. Иешуа из Назарета, избежав креста, обрекает себя на иную, более тяжкую жертву — долгий путь Учителя, чьё…
Истории тех, кто оказался выше злосчастного колеса телеги, или старше всего на какой-то ничтожный месяц, уже никогда не будут рассказаны. Таких всегда больше, и применяющий право сильного уверен, что уничтожением большинства обеспечивает себе победу и безопасность. Типичная ошибка. Угроза придёт именно от того, кто родился на месяц позже. Над чьей головой просвистела сабля, оставив глубокую зарубк…