Книги жанра русская классика
Автор обложки: Елена Хафизова
«Раньше я уже говорил о том, что Ницца – город, порожденный шальными деньгами, карточным азартом, глупой модой и безумными прихотями приезжих богатых людей, пресыщенных до одурения всеми грубыми радостями мира. Поэтому ничего нет удивительного в том, что в Ницце никто ничего не создает и ничем не занимается, кроме сводничества, стрижки и бритья, отдавания квартир и комнат внаймы, альфонсизма, коми…
«Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму…»
Один из ключевых сатирических рассказов из «Книги Джунглей» Редъярда Киплинга «Гробовщик» в переводе Алексея Козлова, где под видом животных выведены разбойничьи типы людей.
«…У меня, как у всякого „завзятого“ охотника, перебывало много собак, дурных, хороших и отличных – попалась даже одна, положительно сумасшедшая, которая и кончила жизнь свою, выпрыгнув в слуховое окно сушильни, с четвертого этажа бумажной фабрики; но лучший без всякого сомнения пес, которым я когда-либо обладал, был длинношерстый, черный с желтыми подпалинами кобель, по кличке „Пэгаз“, купленный м…
В книгу известного русского писателя и сценариста Юрия Марковича Нагибина (1920–1994) вошли три повести и ряд рассказов о Москве. Повесть «Встань и иди» – о трудном времени эпохи культа личности, о взаимоотношениях несправедливо осужденного человека и его сына; в «Поездке на острова» перекликаются давние времена русской истории и современность; «Квасник и Буженинова» – это описание жизни простых л…
«Панихида кончилась. Последний стройный и печальный аккорд „вечной памяти“ растаял в мягком воздухе. Четверо факельщиков с красными опухшими лицами, в засаленных мантиях подошли к белому глазетовому гробу и начали суетливо обвязывать его веревками…»
«Панихида кончилась. Последний стройный и печальный аккорд „вечной памяти“ растаял в мягком воздухе. Четверо факельщиков с красными опухшими лицами, в засаленных мантиях подошли к белому глазетовому гробу и начали суетливо обвязывать его веревками…»
«Ингер лежал в постели, кашляя более, чем следовало. Его правая рука, бессильно свешенная с кровати, изнуренно шевелила бледными пальцами, в полузакрытых глазах сверкал лихорадочный жар, а под мышкой, достаточно нагретый лампой, торчал максимальный термометр…»
Первое выступление Куприна в печати. За публикацию юнкер Куприн был наказан двумя сутками карцера.
Первое выступление Куприна в печати. За публикацию юнкер Куприн был наказан двумя сутками карцера.
«Клиссон проснулся не в духе. Вчера вечером Бетси жестоко упрекала его за то, что он сидит на ее шее, в то время как Вильсон поступил на речной пароход „Деннем“…»
«Клиссон проснулся не в духе. Вчера вечером Бетси жестоко упрекала его за то, что он сидит на ее шее, в то время как Вильсон поступил на речной пароход „Деннем“…»
«…Однажды в праздничный вечер он стоял на галерее цирка, плотно прижавшись грудью к дереву перил, и, бледный от напряжённого внимания, смотрел очарованными глазами на арену, где кувыркался ярко одетый клоун, любимец цирковой публики…».