Книги жанра русская классика
В книгу Бориса Константиновича Зайцева (1881–1972) – первого председателя Всероссийского союза писателей, отправленного в 1922 году в добровольно-принудительное изгнание, вошла часть его огромного творческого наследия, в частности мемуарно-биографическая проза. Это написанные в присущей ему поэтической манере беллетризованные биографии «Жуковский», «Жизнь Тургенева», «Чехов», а также мемуарные про…
«Детский мир, как я уже сказал, расширяется концентрическими кругами, и самые сильные привязанности помещаются ближе к центру, каким является родное гнездо. Первой ступенью после него являются друзья детства, а следующей за ней – школьные товарищи…»
«Неподвижный воздух был пропитан какою-то душною, тяжелою сыростью. Ни малейшего дуновения ветерка не проносилось в поле: было тихо, как в могиле… Но тишина эта казалась какою-то тревожною тишиною: так и думалось, что вот еще мгновение – и разразится буря, хлынет ливень, раздастся страшный гул громовых ударов… Все словно замерло в каком-то напряженном, ноющем ожидании этой бури, этого ливня, этих …
«Вечера на хуторе близ Диканьки» погружают читателя в славную историю запорожского казачества, атмосферу страшных украинских легенд и романтических сказаний, яркие декорации с шумными ярмарками, щедрыми застольями, фактурными, полнокровными персонажами. «У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных», – писал Гоголь. Реальность, преображенная…
«Вечера на хуторе близ Диканьки» погружают читателя в славную историю запорожского казачества, атмосферу страшных украинских легенд и романтических сказаний, яркие декорации с шумными ярмарками, щедрыми застольями, фактурными, полнокровными персонажами. «У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных», – писал Гоголь. Реальность, преображенная…
«Вечера на хуторе близ Диканьки» погружают читателя в славную историю запорожского казачества, атмосферу страшных украинских легенд и романтических сказаний, яркие декорации с шумными ярмарками, щедрыми застольями, фактурными, полнокровными персонажами. «У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных», – писал Гоголь. Реальность, преображенная…
«– Скоро ли станция, ямщик? – Не скоро еще, до метели вряд ли доехать, – вишь, закýржавело как, сиверá идет. Да, видно, до метели не доехать. К вечеру становится все холоднее. Слышно, как снег под полозьями поскрипывает, зимний ветер – сиверá – гудит в темном бору, ветви елей протягиваются к узкой лесной дороге и угрюмо качаются в опускающемся сумраке раннего вечера…»
Произведения Михаила Булгакова, собранные в этой книге, объединены общей темой и, можно сказать, одним персонажем 20-х годов ХХ века. Это коллективное бессознательное, чей голос чутко улавливал Булгаков как фельетонист столичных газет и журналов. Журналистская служба позволила прозаику воочию увидеть и оценить отпугивающие результаты социального эксперимента, проводимого большевиками. Повести, вхо…
«С шестьдесят первого года нелюдимость Аристарха Алексеича перешла даже в некоторую мрачность. Он почему-то возмечтал, напустил на себя великую важность и спесь, за что и получил от соседних мужиков прозвание „барина Листарки“…
Фон Шульц побледнел, потом сразу же побагровел всем лицом, перекосившимся судорогой бешенства. Секунду длилось замешательство, одну только секунду, а затем со сверкающими бешеным огнем глазами пруссак поднял револьвер и в упор выстрелил в полковника. Ремизов упал, обливаясь кровью…
«У реки, в дремучем лесу, в один прекрасный зимний день остановилась толпа мужиков, приехавших на санях. Подрядчик обошел весь участок и сказал: – Вот здесь рубите, братцы… Ельник отличный. Лет по сту каждому дереву будет…»
«В снах, как принято думать, нет никакой логики; но, как мне кажется, это ошибочно, – логика должна быть, но только мы ее не знаем. Может быть, это логика какого-нибудь иного, высшего порядка…»
«Этому около двадцати лет. В жаркий сентябрьский полдень две англичанки, родные сестры, спустились в сырой каменный погреб – начало знаменитых катакомб св. Каллиста. Проводник-монах за ними следовал. Сестры посещали катакомбы ежедневно уже с месяц времени. Они были художницы-акварелистки и, с разрешения аббата де-Росси, копировали фрески и надписи, еще не перенесенные усердием археологов в Кирхнер…
