Книги жанра русская классика
«В последний поход гвардии, будучи на охоте за Нарвою, набрел я по берегу моря на старинный каменный крест; далее в оставленной мельнице увидел жернов, сделанный из надгробного камня с рыцарским гербом… и наконец над оврагом ручья развалины замка. Все это подстрекнуло мое любопытство, и я обратился с вопросами к одному из наших капитанов, известному охотнику до исторических былей и старинных небыл…
«У реки, в дремучем лесу, в один прекрасный зимний день остановилась толпа мужиков, приехавших на санях. Подрядчик обошел весь участок и сказал: – Вот здесь рубите, братцы… Ельник отличный. Лет по сту каждому дереву будет…»
«Николай Васильевич с детства жил около лошадей. У отца его, отставного ротмистра, был свой завод в Курской губернии. Не очень большой, но заботливо поставленный. Расширить дело старик Телегин не мог. Богаты Телегины были только древними дворянскими предками; да, может быть, и не хватало энергии в возрасте преклонном…»
«Этот отрывистый, повелительный возглас был первым воспоминанием mademoiselle Норы из ее темного, однообразного, бродячего детства. Это слово раньше всех других слов выговорил ее слабый, младенческий язычок, и всегда, даже в сновидениях, вслед за этим криком вставали в памяти Норы: холод нетопленной арены цирка, запах конюшни, тяжелый галоп лошади, сухое щелканье длинного бича и жгучая боль удара,…
«В Государственной думе есть две интересные фигуры – интересные своей эволюцией, и, так сказать, закономерностью этой эволюции. Одна фигура – это Вл. Бобринский. Другая – Маклаков. Бобринский родился титулованным барином и тульским помещиком. Поэтому он, естественно, пошел, по примеру предков, на военную службу…»
Фельетон написан в связи с инцидентом в театре Соловцова.
14 февраля 1909 г. Воровский резко критиковал выступление Столыпина а думе, указывая, что тот старается «обосновать» отличие «хорошей» провокации от «скверной.» «Как ни крутить, – провокация остается провокацией», – писал Воровский («Одесское обозрение. Из записной книжки публициста»).
«Недалеко то время, когда наша публика кипела бурными страстями и требовала от писателя таких же бурных мотивов. И писатели, наперегонку друг перед другом, настраивались на „гражданский“, а то и впрямь на „пролетарский“ лад и жарили вирши и прозу, воспевавшие „счастье битвы“…»
«Как хорошо, что на свете имеются добрые люди! Добрые, обеспеченные, праздные люди, которые могут посвящать свои досуги размышлениям над судьбой „обездоленных“ и „несчастных“. Если бы не эти добрые, сытые люди, жизнь бы стала совсем невмоготу…»
Поводом к фельетону явилось выступление товарища городского головы В. И. Масленникова на заседании городской управы, где он высказался против постановки на сцене городского театра таких фривольных зрелищ, какие демонстрировал «Театр сильных ощущений». 11 июня 1909 г. «Одесское обозрение» за подписью «П. О.» в разделе Театр и музыка. Городской театр» опубликовало отклик Воровского на спектакль этог…
«Вчера „Кривое зеркало“ показывалось на сцене городского театра. Одесситы смотрелись в него, увидели уродливые, смешные рожи и хохотали до упада. И никому из них не пришло в голову подумать, что это над своим же изображением они смеются – только отраженным в карикатурном виде благодаря кривизне зеркала…»
Повод к фельетону дала следующая телеграмма корреспондента «Одесских новостей» из Петербурга: «Ревизия сенатора Нейдгардта выедет в Варшаву через три недели. Выработана инструкция членам сенаторских ревизий. Между прочим, им запрещается брать с собою жен» («Одесские новости», 31 января 1910 г.). Незадолго до этого в Варшаве в военном ведомстве были обнаружены крупные хищения.
«Когда большинство прогрессивных изданий отказывалось участвовать на урезанном съезде писателей, которому запрещено было обсуждать „правовое положение“ печати, сторонники съезда указывали, что все-таки можно пойти на этот съезд и вести работу в „деловом“ Духе…»
Поводом к фельетону явились сообщения печати о раздорах в Одесском отделе «Союза русского народа», совет которого исключил отца и сына Зайченко, а также полковника Скорнякова за их жалобы на нечистые финансовые дела предводителя одесских черносотенцев графа Коновницына.