Книги жанра русская классика
«– Миша, Володя, Виктор! Будете вы у меня обижать Борю? Ведь это же терпения никакого не хватит! Ольга Александровна схватила Борю и посадила около себя на скамейку. Боря ревел во все горло. Остальные мальчуганы столпились вокруг и требовали, чтобы Ольга Александровна выдала им Борю…»
«– Миша, Володя, Виктор! Будете вы у меня обижать Борю? Ведь это же терпения никакого не хватит! Ольга Александровна схватила Борю и посадила около себя на скамейку. Боря ревел во все горло. Остальные мальчуганы столпились вокруг и требовали, чтобы Ольга Александровна выдала им Борю…»
«Батюшки, экое горе! Стукнуло, грянуло в боре, Гром по горам прокатился – С дуба комар повалился! Брякнулся о коренище, Сбил-окровавил плечище…»
«Дружеская гармония между главой правительства и представителями московского биржевого комитета была на мгновение поколеблена неделикатной фразой г. Рябушинского о „некультурных“ приемах воздействия власти на массы…»
«У господ октябристов оригинальная черта: они умеют сочинять великолепные отвлеченные положения, а в практических вопросах поступают „по Пуришкевичу“. Так, депутат Шидловский изобрел весьма либеральную формулировку национализма. „Национализмом, – заявил он, – должен считаться лозунг, вокруг которого можно объединить всех граждан данной страны, установив для каждого такие условия, при которых он по…
«За подъемом было «успокоение», за успокоением упадок, и упадок этот был настолько глубок, что наша общественность уже несколько лет барахтается в грязи. Самым характерным фактом этого реакционного декаданса является какая-то повальная атрофия нравственного чувства. «Порвалась связь времен». Все то, что прежде являлось сдерживающим Моментом в жизни и деятельности даже наиболее слабых и неустойчивы…
«Собираются. Метелица метет, на улице зги не видать. В калитку идут Василь-Силантьичеву. На крыльце снегу натоптали, и в сенях натоптали. Идут и в одиночку, и парами, и тройками…»
Историческая повесть для юношества из времен царя Алексея Михайловича.
«Толстый, большой, пухлое румяное лицо, маленький нос кверху, губы красные бутончиком, глаза такие, точно ждут чего-нибудь веселенького, – вот вам и Володька, друг и приятель мой…»
«Жил в деревне бедняк-мужичок, Мужичок по прозванью Жучок. За какое ни примется дело – Глядь, уж прахом пошло, прогорело. Вот последний доел каравай, – Хоть на лавку ложись, помирай!..»
«Все были недовольны. Пока никто еще не говорил ни слова, но ясно было, что все недовольны. Неприятности начались с минуты приезда на станцию. Шел дождик, облака бежали низко. Озеро тянулось серое, тусклое. И оказалось, что до имения Столбы, где две семьи, Назаровы и Каминские, наняли вместе дачу, – дороги нет и лошадей достать нельзя…»
«– Я влюблен – не буду скрывать от вас, тем более, что мы только что познакомились. Да, я влюблен. Пустоплюнди помертвел…»
«Есть уютный и милый городок недалеко от Киева. В Малороссии. Все равно как он называется, но известно, что там живут и хорошие, и дурные люди, и счастливые, и несчастные – совершенно, как во всяком другом городе…»
«Есть уютный и милый городок недалеко от Киева. В Малороссии. Все равно как он называется, но известно, что там живут и хорошие, и дурные люди, и счастливые, и несчастные – совершенно, как во всяком другом городе…»
«Аккуратная бонна Ида прибирала детскую комнату и складывала игрушки, стараясь не стучать. Она знала, что, когда Костя сидит так, на полу, носом в угол, и черные, как чернила, волосы его топорщатся на затылке, – это значит, что он сердится. От малейшего стука он придет в неистовство и опять дело кончится дурно – Ида будет плакать, лежа на своей постели за ширмами, и не станет пить вечернего чаю…»