Книги жанра русская классика
«До Рождества – рукою подать. Из учащейся молодёжи, кто поюнее – книжки под мышки, кто постарше – лекции в портфель, и айда по домам, к весёлым ёлочным праздникам. Для всех ли весёлым? Сегодня – так называемое на школьном условном языке – «разъездное воскресенье», последнее пред святочным роздыхом. Начиная с нынешнего дня, вплоть до самого сочельника, все отходящие из Петербурга поезда будут переп…
Добрая и трогательная сказка для взрослых. Она напоминаем нам, что любовь и вера способны совершить чудо. Рекомендуется к прочтению, если вы попали в плен меланхолии, одиночества или просто потеряли себя.
Можно ли победить коррупцию кулаками? Сколько стоит костер в лесу? Как оживить голубя? Какую тайну скрывает Обское море? Нравятся ли путаны полицейским? Как избавиться от личных демонов? Очевидные и неочевидные ответы на эти и другие вопросы в новом сборнике рассказов сибирского писателя Сергея Владимирова. Современная проза, фантастика, мистика, любовь и страсть. Пятнадцать историй, которые не ос…
Такого Джерома вы ещё не читали. И не только потому, что его роман «Все дороги ведут на Голгофу» переведён на русский язык впервые. В конце жизни автор «Трёх в лодке» из саркастического насмешника превратился в исполненного грусти и надежды наблюдателя, задающегося вопросами религии, любви, чести, подлости, войны и мира — в поисках причины творящейся вокруг несправедливости. Видимо, именно поэтому…
Новый перевод Алексея Козлова знаменитого романа Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби». Роман повествует о том, как «Американская Мечта» — миф о личной свободе, путь к гарантированному счастью и процветанию, приводит своих апологетов к неминуемому трагическому финалу. Фицджеральд пытливым взором вглядывается в шестерёнки американского общества преуспеяния и создаёт по сути своей незабываем…
Новый перевод Алексея Козлова повести Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Это одно из самых знаменитых и таинственных сочинений автора. Химические эксперименты, приводящие к полному переформатированию личности, загадочность сюжета — всё это служило фундаментальными камнями англоязычного романа ужасов и английского детектива.
«Двенадцать часов дня. Известный драматург Крапивин бегает взад и вперед по кабинету. Левой рукой он нервно крутит вихор над лбом, а правой делает жест, соответствующий тому месту в пьесе, которое ему никак не дается…»
«– Ехать так ехать, – добродушно сказал попугай, которого кошка вытащила из клетки. …»
«Большая луна плыла вдоль разорванных облак. То здесь, то там подымались возвышения, поросшие молодыми березками. Виднелись лысые холмы, усеянные пнями. Иногда попадались сосны, прижимавшиеся друг к другу в одинокой кучке…»
«Один из блестящих адвокатов столицы получил довольно объемистый и тщательно запечатанный конверт. Когда конверт был вскрыт им, в нем оказалась рукопись в два писчих листа; адвокат тотчас же принялся за чтение и, по мере того, как он поглощал резко написанные строки рукописи, глаза его раскрывались все шире и шире, и все худощавое лицо адвоката принимало выражение полнейшего недоумения…»
«Был душный майский полдень. По узенькой пыльной улице, где лепились по обеим сторонам маленькие одноэтажные домики, тротуаров не полагалось, и местами росла густая трава, шел мальчик лет тринадцати в гимназической форме. Это была одна из отдаленных окраин южного города Пыльска, о чем свидетельствовал характер построек, состоявших сплошь из мазанок, крытых черепицей и даже просто соломой. На самой…
«Самое смешное слово, какое мне известно, – это дама… Да. Я не могу удержаться от смеха каждый раз, когда его слышу, потому что дама – это я. Не правда ли, как это забавно? Давно ли я ходила в коротеньких платьицах и все называли меня Зиночкой, потом, в гимназии, я превратилась в Зинаиду Ремезову, а сейчас я – Зинаида Васильевна Книзева, – одним словом, постепенное превращение из гусеницы в бабочк…
«…Верёвочный кнут щёлкает кобылу по брюху и, отскочив, волочится за дрожками. Тощая бородёнка Корнея вздрагивает на ухабах укатанной полозьями дороги, а соловые глаза неприязненно посматривают и на круглый зад лошади, и на сизо-белое поле, подёрнутое поволокой серого дня…»
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…