Книги жанра русская классика
«В одну скверную осеннюю ночь Андрей Степанович Пересолин ехал из театра. Ехал он и размышлял о той пользе, какую приносили бы театры, если бы в них давались пьесы нравственного содержания. Проезжая мимо правления, он бросил думать о пользе и стал глядеть на окна дома, в котором он, выражаясь языком поэтов и шкиперов, управлял рулем. Два окна, выходившие из дежурной комнаты, были ярко освещены…»
«… Публика, которой ужасно надоело тратить деньги на дрова, ходить в тяжелых шубах и десятифунтовых калошах, дышать то жестким, холодным, то банным, квартирным воздухом, радостно, стремительно и став на носки протягивает руки навстречу летящей весне. Весна желанная гостья, но добрая ли? Как вам сказать? По-моему, не то, чтобы слишком уж добрая, и нельзя сказать, чтобы слишком уж и злая. Какая бы о…
Настоящая антология – первый опыт публикации и комментирования по возможности полного свода произведений русских писателей, посвященных обличению цензуры и цензоров, двухвековой непрестанной борьбе за свободу слова и творчества. В нее вошло свыше 150 произведений, начиная с главы «Торжок» и «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева и заканчивая текстами современных писателей. В формате …
«Униженные и оскорбленные» (1860–1861) – первый большой роман Достоевского, созданный после возвращения из сибирской ссылки. Написанное в эпоху необычайного подъема общественной жизни, произведение обратило внимание читателя на новую проблему – проблему эгоизма и оторванности русской интеллигенции от простого народа – «униженных и оскорбленных», чье достоинство писатель страстно защищал и отстаива…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Волшебная сказка о прекрасной царевне, злой мачехе и её говорящем зеркале, путешествиях бесстрашного королевича Елисея, который ради того, чтобы невесту отыскать и на небо поднимается, и в глубокую нору спуск…
«Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий городовой с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Кругом тишина… На площади ни души…»
