Книги жанра русская классика
«Все звали его пренебрежительным именем „Давыдка“, но никому бы не пришла охота принизить его этим именем. Что-то печально-убогое было в этом человеке, который и улыбался-то какой-то особенной болезненной улыбкой, никогда не шутил, никогда не казался счастливым, хотя себя он и считал счастливейшим человеком из смертных. – Давыдка живёт… Еге!.. Живёт!.. Нишего, – часто говаривал он…»
«…Картина полного расстройства крестьянского хозяйства капитализирующейся деревни, нарисованная в художественном очерке Успенского, явилась своеобразным ответом на публицистические рассуждения о состоянии деревни народников, также пользовавшихся в своих статьях цифровыми данными статистических трудов. Успенский своим очерком говорит … о безнадежности сохранения мелких крестьянских хозяйств, несмот…
«Все это было так неожиданно, так дико, что я… Я не знаю, что со мной сделалось. Я лишилась сознания. Долго ли я пролежала – не знаю, но когда открыла глаза, вижу – стоит около меня мосье Ружо и с большим интересом читает это самое проклятое письмо. А я хочу встать – и не могу. У меня отнялись ноги…»
Тяжелый рассказ-исповедь о зависимости. В этот сборник вошли произведения Булгакова, носящие автобиографический характер, – остроумная, ироничная повесть «Записки на манжетах», посвященная скитаниям по послереволюционному Кавказу, сложным отношениям с «красной» властью и собратьями по перу, мечтам об эмиграции и первым опытам в литературе, и потрясающие «Записки юного врача» – почти документальные…
«… – Врешь ты все, дядя, – недовольно пробормотал охотник Стрекачев, вскидывая на плечо ружье и собираясь уходить. – Нам врать нельзя, – возразил мужичонка. – Зачем врать! За это тоже не похвалят! Баб обожаете? – Что? – Некоторые из нашего полу до удивления баб любят. – Ну? – Так вот я, можно сказать, по этой бабьей части. – Кого?!! – А это мы вам сейчас скажем – кого…»