Книги жанра русская классика
Молодой земский врач Дмитрий Чеканов, правдивый и чистый душевно идеалист и сторонник «малых дел», искренне старается улучшить жизнь своих пациентов-крестьян. Однако, даже рискнув жизнью, чтобы помочь больным холерой, он не получает ни благодарности, ни даже простого доверия – ничего, кроме глухой вражды «мужиков» к «барину»… Старик Иван Ильич Сартанов всю жизнь провел, сражаясь с самодержавием, а…
Одно из самых известных скандальных публицистических произведений за всю историю России, публикация лишь первой части которого вызвала шок, довела до бешенства окружение Николая I, что привело к объявлению автора сумасшедшим, изоляции в собственном доме и запрету на писательскую деятельность, при этом обеспечив широчайшую популярность «Философических писем» в образованных кругах общества, где они …
«Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» – пожалуй, одна из самых известных литературных цитат, и вышла она из-под пера Николая Островского. «Как закалялась сталь» – автобиографический роман, написанный в 1932 году. Роман сразу обрел огромную популярность и стал самым издаваемым произведением …
«Доктор приложил трубку к голой груди больного и стал слушать: большое, непомерно разросшееся сердце неровно и глухо колотилось о ребра, всхлипывало, как бы плача, и скрипело. И это была такая полная и зловещая картина близкой смерти, что доктор подумал: „Однако!“, а вслух сказал: – Вы должны избегать волнений. Вы занимаетесь, вероятно, каким-нибудь изнурительным трудом?..»
«Корнею Васильеву было пятьдесят четыре года, когда он в последний раз приезжал в деревню. В густых курчавых волосах у него не было еще ни одного седого волоса, и только в черной бороде у скул пробивалась седина. Лицо у него было гладкое, румяное, загривок широкий и крепкий, и все сильное тело обложилось жиром от сытой городской жизни…»
«В московском шулерском мирке, мало посещавшем театры вследствие того, что все всегда были заняты картами, пользовалась вниманием только одна пьеса „Свадьба Кречинского“ – уж очень она их сердцу была близка. Среди них существовали свой Кречинскнй и свой Расплюев…»
«В московском шулерском мирке, мало посещавшем театры вследствие того, что все всегда были заняты картами, пользовалась вниманием только одна пьеса „Свадьба Кречинского“ – уж очень она их сердцу была близка. Среди них существовали свой Кречинскнй и свой Расплюев…»
«Первое впечатление – Могилев на Днепре. Та же длинная, широченная, пыльная улица, обсаженная по бокам старыми, густолиственными, темными вязами. Так же жители идут не по сомнительным тротуарам, а посредине мостовой. Те же маленькие серо-желтые дома и ничтожные лавчонки…»
«Первое впечатление – Могилев на Днепре. Та же длинная, широченная, пыльная улица, обсаженная по бокам старыми, густолиственными, темными вязами. Так же жители идут не по сомнительным тротуарам, а посредине мостовой. Те же маленькие серо-желтые дома и ничтожные лавчонки…»
«Мой слуга, повар и спутник по охоте – полесовщик Ярмола вошел в комнату, согнувшись под вязанкой дров, сбросил ее с грохотом на пол и подышал на замерзшие пальцы…»
Петр Алексеевич Кропоткин (1842—1921) – знаменитый революционер-анархист, историк и философ, географ и геоморфолог. Князь, представитель древнейшего рода, чьи корни ведут свое начало от легендарного Рюрика, в юности он участвовал в научных экспедициях по Сибири, Забайкалью, Маньчжурии, сделал ряд важнейших открытий, стал членом Русского географического общества и был удостоен золотой медали этого …
«В тот страшный день, когда совершилась мировая несправедливость и на Голгофе среди разбойников был распят Иисус Христос – в тот день с самого раннего утра у иерусалимского торговца Бен-Товита нестерпимо разболелись зубы. Началось это еще накануне, с вечера: слегка стало ломить правую челюсть, а один зуб, крайний перед зубом мудрости, как будто немного приподнялся и, когда к нему прикасался язык, …
«…Погнутые фонари, груды дымящегося щебня, деревья, разбитые в щепы, печные трубы обрушенных домов, как черные клыки. Снаряды версальцев с горячим визгом рвутся над Триумфальной аркой, заваленной мешками. Барельефы в мелкой ряби осколков. Грохот грозного поединка Франции и Коммуны раскатывается над опустевшим Парижем…»