Книги жанра юмористическая литература
«Я очень люблю детишек и без ложной скромности могу сказать, что и они любят меня. Однажды я нашел настоящий путь к детскому сердцу, да так основательно, что потом и сам был не рад…»
«… После звонка прошло уж минут десять, все уже сидели за партами, а учитель географии не являлся. Сладкая надежда стала закрадываться в сердца некоторых – именно тех, которые и не разворачивали вчера истрепанный учебник географии… Сладкая надежда: а вдруг не придет совсем? Учитель пришел на двенадцатой минуте. …»
«… План у Мишки был такой: залезть за ширмы около печки в комнате тети Аси и там умереть. Это решение твердо созрело в голове Мишки. …»
Чтобы избавиться от жены, много ума не надо. Но что делать, если попутно хочешь еще выиграть конкурс «Муж года». Узнайте первым!
Популярность Аниты Лус (1891–1981) в Америке была невероятной. Две ее небольшие книжки «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Но женятся джентльмены на брюнетках» выходили в США огромными тиражами и многокрано переиздавались. Долгому успеху книг способствовал и известный голливудский фильм с одноименным названием с Мэрилин Монро в главной роли. Последовательницы легкомысленной героини этой весело…
Популярность Аниты Лус (1891–1981) в Америке была невероятной. Две ее небольшие книжки «Джентльмены предпочитают блондинок» и «Но женятся джентльмены на брюнетках» выходили в США огромными тиражами и многокрано переиздавались. Долгому успеху книг способствовал и известный голливудский фильм с одноименным названием с Мэрилин Монро в главной роли. Последовательницы легкомысленной героини этой весело…
Долгожданная встреча друзей после стольких лет разлуки была бы безупречна, если бы не огромный зверь, который устроил им "забег" с препятствиями.
Весёлые и добрые рассказы для детей. И большому солнцу бывает тесно в маленьких ладошках. Чистый белый лист не случайно назвали самым рисуночным из всех рисуночных рисунков. Не раскрывай варежку, а давай их маленькой девочке, которая забыла свои – и увидишь, что будет! Слон и муравей – один неловкий шаг, и дружбе конец. Но кто сделает этот шаг? Обложка создана прекрасным художником Иваном Анчуковы…
«Существует такая рубрика шуток и острот, которая занимает очень видное место на страницах юмористических журналов, – рубрика, без которой не обходится ни один самый маленький юмористический отдел в газете. Рубрика эта – «Наши дети». Соль острот «наши дети» всегда в том, что вот, дескать, какие ужасные пошли нынче дети, как мир изменился и как ребята делаются постепенно невыносимыми, ставя своих р…
Сейчас вы держите в руках его первую книгу, написанную в течение года. Смысла в ней особого нет, морали тоже. Просто веселые истории из жизни автора и его друзей. (Журнал «Сало тудей») Наслаждайтесь идиотским юмором, бредом и легкими приступами маразма автора, который безусловно окончит свои дни в канаве. «Тфу на него», как сказал великий. (Альфред Жужайло, критик и просто козел) Книга содержит н…
«… Эта неустанная, суровая борьба с буквой «щ» не мешала Сережке Морщинкину изредка писать стихи, вызывавшие изумление и ужас в тех лицах, которым эти стихи подсовывались. Писались стихи по совершенно новому способу…»
«Когда учитель громко продиктовал задачу, все записали ее и учитель, вынув часы, заявил, что дает на решение задачи двадцать минут, – Семен Панталыкин провел испещренной чернильными пятнами ладонью по круглой головенке и сказал сам себе: – Если я не решу эту задачу – я погиб… »
«… Его христианское имя было Иван Аптекарев, уличная кличка сократила его на «Ваньку Аптекаренка», а я в пугливом, кротком сердце моем окрестил его: Страшный Мальчик. Действительно, в этом мальчике было что-то страшное: жил он в местах совершенно неисследованных…»
«…– Дмитрий Михайлович, зачем вы целуете мою руку! Это нехорошо. – О, не отталкивайте меня, Евгения (это вместо Женички-то!) Петровна. Однако все это в будущем. А пока Доде – шестой год, и никто, кроме матери и отца, не знает, как его зовут на самом деле: Даниил ли, Дмитрий ли или просто Василий (бывают и такие уменьшительные у нежных родителей). …»
«… Хорошо, черт возьми! Завизжать бы что-нибудь, захрюкать и камнем вылететь из пыльной комнаты тихого училища – побежать по сонной от зноя улице, выделывая ногами самые неожиданные курбеты. Но нельзя. Нужно учиться. Неожиданно среди общей творческой работы Кругликову Капитону приходит в голову сокрушительный вопрос: «А зачем, в сущности, учиться? Действительно ли это нужно?» …»