«Тот, кто сделает самое невероятное, возьмёт за себя принцессу, а за ней в приданое полкоролевства! Как только объявили это, все молодые люди, да и старики за ними, принялись ломать себе головы, напрягать мозги, жилы и мускулы. Двое объелись, двое опились до смерти – в надежде совершить самое невероятное на свой лад, да не так взялись за дело! Уличные мальчишки вылезали из кожи, чтобы плюнуть сами…
«Тот, кто сделает самое невероятное, возьмёт за себя принцессу, а за ней в приданое полкоролевства! Как только объявили это, все молодые люди, да и старики за ними, принялись ломать себе головы, напрягать мозги, жилы и мускулы. Двое объелись, двое опились до смерти – в надежде совершить самое невероятное на свой лад, да не так взялись за дело! Уличные мальчишки вылезали из кожи, чтобы плюнуть сами…
Марго была в шоке – она узнала о смерти своего родного брата, и ей экстренно пришлось прилететь из Штатов. Женька разбился в аварии, но мать и его жена ведут себя довольно странно. И сам погибший на себя не похож – Марго понимает, что умер не ее Женька, а абсолютно чужой человек, причем у него на пальце видна татуировка в виде маленькой мушки. Но почему родственники доказывают, что это все-таки Ев…
«Мы ехали первый раз на студенческую летнюю „побывку“. Вернуться домой студентом – это уже говорило достаточно само за себя. Еще в Петербурге составилась целая компания, и мы весело катили на далекую родину, минуя чужие города, чужих людей и вообще чужую сторону. Домой – сколько хорошего, молодого, здорового и теплого в одном этом слове!..»
«Мы ехали первый раз на студенческую летнюю „побывку“. Вернуться домой студентом – это уже говорило достаточно само за себя. Еще в Петербурге составилась целая компания, и мы весело катили на далекую родину, минуя чужие города, чужих людей и вообще чужую сторону. Домой – сколько хорошего, молодого, здорового и теплого в одном этом слове!..»
«По вечерам, на закате солнца, когда вечерние облака отливали между трубами домов золотом, в узких улицах большого города слышен был по временам какой-то удивительный звон, – казалось, звонили в большой церковный колокол. Звон прорывался сквозь говор и грохот экипажей всего на минуту, – уличный шум ведь всё заглушает – и люди, услышав его, говорили: – Ну вот, звонит вечерний колокол! Значит, солны…
«По вечерам, на закате солнца, когда вечерние облака отливали между трубами домов золотом, в узких улицах большого города слышен был по временам какой-то удивительный звон, – казалось, звонили в большой церковный колокол. Звон прорывался сквозь говор и грохот экипажей всего на минуту, – уличный шум ведь всё заглушает – и люди, услышав его, говорили: – Ну вот, звонит вечерний колокол! Значит, солны…
«Все яблони в саду покрылись бутонами – цветочкам хотелось опередить зелёные листья. По двору разгуливали утята, на солнышке потягивалась и нежилась кошка, облизывая свою собственную лапку. Хлеба в полях стояли превосходные, птички пели и щебетали без умолку, словно в день великого праздника. В сущности, оно так и было – день-то был воскресный. Слышался благовест, и люди, разодетые по-праздничному…
«Все яблони в саду покрылись бутонами – цветочкам хотелось опередить зелёные листья. По двору разгуливали утята, на солнышке потягивалась и нежилась кошка, облизывая свою собственную лапку. Хлеба в полях стояли превосходные, птички пели и щебетали без умолку, словно в день великого праздника. В сущности, оно так и было – день-то был воскресный. Слышался благовест, и люди, разодетые по-праздничному…
«Жил-был заправский студент, – ютился он на чердаке и ровно ничего не имел за душой – и жил-был заправский мелочной торговец, – этот занимал целый нижний этаж, да и весь дом принадлежал ему. У него-то и прижился домовой. Ещё бы! Тут он каждый сочельник угощался кашей с маслом; у мелочного торговца хватало средств на такое угощение! Итак, домовой жил да жил в лавке, и это очень поучительно…»
«Жил-был заправский студент, – ютился он на чердаке и ровно ничего не имел за душой – и жил-был заправский мелочной торговец, – этот занимал целый нижний этаж, да и весь дом принадлежал ему. У него-то и прижился домовой. Ещё бы! Тут он каждый сочельник угощался кашей с маслом; у мелочного торговца хватало средств на такое угощение! Итак, домовой жил да жил в лавке, и это очень поучительно…»
Контрнаступление войск Красной Армии, успешно начатое 19 ноября 1942 года, позволило в течение считанных дней взять в кольцо 300-тысячную армию фельдмаршала Паулюса, пытавшуюся с августа 1942 года захватить город на Волге. Но положение вокруг Сталинграда оставалось сложным. Враг был силён и продолжал упорно обороняться. В декабре немецкие войска предприняли попытку деблокировать окружённую армию П…