Книги жанра ЛитРес: чтец
Я счастливая жена и мать… Но так только лишь для всех остальных. В душе же я глубоко несчастна. Я живу с мужчиной, которого не люблю. И несу я этот крест ради детей. Мне казалось, что так будет всегда. Во всяком случае до тех пор, пока дети не станут совершеннолетними. Но судьба преподнесла мне настоящий подарок. Подарок… имя которому Рустам.
«Ты знаешь домового, а хозяйку знаешь? Жену садовника? Она была начитана, знала наизусть много стихов и даже бойко сочиняла их сама. Вот только рифмы, „спайки“ – как она их называла – давались ей не без труда. Да, у неё был и писательский талант и ораторский; она могла бы быть хоть пастором, по крайней мере – пасторшею!..»
«Ты знаешь домового, а хозяйку знаешь? Жену садовника? Она была начитана, знала наизусть много стихов и даже бойко сочиняла их сама. Вот только рифмы, „спайки“ – как она их называла – давались ей не без труда. Да, у неё был и писательский талант и ораторский; она могла бы быть хоть пастором, по крайней мере – пасторшею!..»
У Софи Беннингс новая жизнь. Она рассталась с парнем, покинула родной Лондон и с головой погрузилась в работу. На новом месте, в Бруклине, Софи снимает квартирку, под которой находится чудесная кондитерская. Добродушная владелица знакомит Софи со своим симпатичным кузеном, и вот тут начинается самое интересное… Пакуйте чемоданы! Следующая остановка – уютная бруклинская пекарня, где вам подадут кус…
Рассказ о похождениях делового белого человека среди некоего народца, жившего на берегу Северного Ледовитого океана.
«Ты, ведь, знаешь скульптора Альфреда? Все мы знаем его; он получил золотую медаль, ездил в Италию и опять вернулся на родину; тогда он был молод, да он и теперь не стар, хотя, конечно, состарился на десять лет…»
«Ты, ведь, знаешь скульптора Альфреда? Все мы знаем его; он получил золотую медаль, ездил в Италию и опять вернулся на родину; тогда он был молод, да он и теперь не стар, хотя, конечно, состарился на десять лет…»
Вторая часть книги «Давай сделаем это», можно читать отдельно. Пять лет понадобилось Вадиму, чтобы разглядеть в Лене, младшей сестре друга, влюбленную в него прекрасную девушку. Казалось бы, взаимные чувства вспыхнули так ярко, что парочка не замечала никого вокруг. Но когда в их жизни появился Глеб Поляков, взрослый состоятельный мужчина с темным прошлым, начались проблемы… Справятся ли молодые в…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают.…
Русь, словно стервятники, рвут на куски спесивые и жадные князья, которые ради получения чуть большей власти готовы натравить на соседа, зачастую родного брата, злобных кочевников. Все знают, чем закончилась эта эпоха распрей – пришел Батый и разгромил всех поодиночке. Чтобы противостоять монгольскому нашествию нужно объединить Русь в единое царство. Решением этой трудной задачи займутся будущий В…
«Года три назад я работал монтером на одном большом петербургском железоделательном заводе. Как-то вечером, в воскресенье, я возвращался домой с Васильевского острова. Дело было в июне. Поезд пригородной дороги, пыхтя, мчался по тракту вдоль Невы; империал был густо засажен народом; шел громкий, пьяный говор…»
«Года три назад я работал монтером на одном большом петербургском железоделательном заводе. Как-то вечером, в воскресенье, я возвращался домой с Васильевского острова. Дело было в июне. Поезд пригородной дороги, пыхтя, мчался по тракту вдоль Невы; империал был густо засажен народом; шел громкий, пьяный говор…»
