Книги жанра ЛитРес: чтец
Он женился на мне, чтобы спасти от инквизиции. Но неизвестный убийца испортил нам медовый месяц. Кто-то очень хочет свести на тот свет двух последних некромантов в городе: нас с мужем. И инквизитор по-прежнему маячит неподалеку, выжидая неизвестно чего. " Big Eyes by Rafael Kruxhttps://filmmusic.io/song/5306-big-eyesArtist website: https://www.orchestralis.net/–Hour of the witchhttps://www.scottbu…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Вернувшись домой после службы в армии, Олег решает заняться бизнесом. Снимает помещение, находит помощников. За то время, пока его не было дома, многое в родном городе изменилось. Мать сошлась с нечистым на р…
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина, однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно…»
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина, однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно…»
Все начинает сильно смахивать на пьесу сумасшедшего драматурга, когда руководителя одного из московских театров убивают прямо во время спектакля, а главное подозрение падает на Марию Строеву. Но Мария – не только ведущая актриса театра, но и жена полковника Гурова, лучшего сыщика Москвы. И в спектакле, поставленном самой жизнью, полковнику предстоит сыграть ключевую роль, и сыграть безукоризненно,…
«Я ломаю слоистые скалы В час отлива на илистом дне, И таскает осел мой усталый Их куски на мохнатой спине…»
Автор книги родился в городе Темникове Тамбовской губернии в 1907 г. Его воспоминания о прошлом легли в основу романа, который состоит из пяти книг, каждая – из двух томов. Описывая жизненные перипетии главного героя, своего прототипа, «обыкновенного человека» Бориса Алёшкина, автор с дистанции времени осмысливает свой жизненный опыт. Это не только семейная хроника, но и правдивое повествование о …
– Я заплатил твой должок. Теперь ты – моя. На месяц! – добавил наглец с нехорошей ухмылкой. Она явно вознамерился спросить с меня за вынужденное воздержание и все попытки избежать контакта и демонстративно расстегнул ширинку. – Отрабатывать начнешь прямо сейчас! – Ни за что! Весь долг я тебе отдам. – Как? – Я… Я кредит возьму! – Ты безработная и без жилья. Тебе кредит не дадут. – Тогда я почку про…
Артур Детерви верит, что его парализованные ноги излечит пароходная сирена. Надо лишь добраться до порта… © FantLab.ru
Старая женщина вздрогнула, повернула голову, взглянула на молодую и… в тот же миг увидала отражение своего горя, своего отчаяния и холодной, мертвой тоски в поднятых на нее глазах молодой. И старое сердце дрогнуло, сжалось в комок…
Старый ржавый гвоздь не выдержал и «Княжна Дорушка» упала на пол. Рама уцелела, но холст портрета отделился и странно подпрыгнул и прислонился к дивану, а у моих ног очутился откуда-то вылетевший небольшой сверток…
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина, однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно…»
«Читал у нас, землячки, на маневрах вольноопределяющий сказку про кавказского черта, поручика одного, Тенгинского полка, сочинение. Оченно всем пондравилось, фельдфебель Иван Лукич даже задумались. Круглым стишком вся как есть составлена, будто былина, однако ж сужет более вольный. Садись, братцы, на сундучки, к окну поближе, а то Федор Калашников больно храпит, рассказывать невозможно…»
Он догнал меня у двери и схватил за руку. ― Ты останешься здесь, Ева! Будешь жить в этом доме, рядом со мной! ― Марк, мама тебя любит, понимаешь?! ― громко всхлипнула я. ― Я не могу смотреть ей в глаза, делая вид, что все в порядке. Хочу, чтобы она была счастлива. И я не вправе становиться у нее на пути. ― Я вытерла рукавом уголки глаз и шагнула к выходу. ― Ты уже это сделала, ― послышалось за спи…
Каково же было мое удивление, когда мама в канун моего девятнадцатилетия познакомила меня со своим будущим мужем. Все бы ничего, если в последние пару недель я с ним не встречалась. Что теперь мне делать? Рассказать все или держать язык за зубами, заодно изрезав свое сердце и душу.