Книги жанра ЛитРес: чтец
Действие романа происходит в начале века. Перед читателем проходит череда подозреваемых, многие из которых были врагами убитого. События в романе развиваются так, что одно преступление, как по цепочке, тянет за собой другое. Но нетерпеливого читателя в конце романа ждет необычная развязка. Главное действующее лицо романа – это талантливый и бесхитростный сыщик Патмосов Алексей Романович, который м…
"Прекраснейшую сегодня проповедь сказал, для праздника, наш сельский батюшка. – Много столетий тому назад, – сказал он, – в этот самый день пришла в мир Правда. Правда извечна. Она прежде всех век восседала с Христом‑человеколюбцем одесную отца, вместе с ним воплотилась и возжгла на земле свой светоч. Она стояла у подножия креста и сораспиналась с Христом; она восседала, в виде светозарного ангела…
«Господин! Люди, говорившие до меня, рассказывали разные чудесные повести, которые они слышали в чужих краях. Я со стыдом должен сознаться, что не знаю ни одного рассказа, достойного вашего внимания. Но если вам не будет скучно, я расскажу вам удивительные приключения одного моего друга…»
Новый мир оказался жестоким и суровым местом. Но Кай не из тех, кто легко сдаётся. Парень вырвался из оков, исцелил все раны, и наконец покинул город рабов. Теперь же, провернув хитрую аферу, он и его товарищи смогли попасть на Испытание Облаков, где им предстоит доказать свой талант или… погибнуть. Третьего не дано. Но если они справятся, то на этом трудности не закончатся. Ведь в Облачной Обител…
Московская журналистка Вероника Серебрякова отправляется в Крым на поиски внезапно исчезнувшей подруги, увлёкшейся эзотерическими учениями. Вероника постоянно ощущает невидимую угрозу, но получает неожиданную поддержку в лице симпатичного «инопланетянина» Леонардо. Путешествуя вместе с ним, Вероника с трудом избегает гибели в агрессивном мире Игв. Она попадает в Идеальное пространство, где находит…
«Однажды в Аспинвале, недалеко от Панамы, пропал без вести сторож с маяка. Случилось это во время бури, и все предполагали, что несчастный, должно быть, подошел к самому берегу скалистого островка, на котором стоит маяк, и набежавший вал снес его в море. Это предположение было тем более вероятно, что на следующий день не нашли его лодки, обыкновенно стоявшей тут же, у подножья маяка…»
«„Россия гибнет“, „России больше нет“, „вечная память России“, слышу я вокруг себя. Но передо мной – Россия: та, которую видели в устрашающих и пророческих снах наши великие писатели; тот Петербург, который видел Достоевский; та Россия, которую Гоголь назвал несущейся тройкой…»
«Как жутко и сладостно-весело находиться у самого края того кратера, где кипит и бурлит расплавленная лава, называемая человеческою жизнью. Перевесишься через край, заглянешь в бушующую стихию, и голова закружится. Моя профессия (я писатель и редактор журнала) дает мне возможность частенько проделывать это, потому что в моем кабинете в приемные часы толчется много странных разнообразных диковинных…
В самой безвыходной ситуации он достанет вам центнер тротила, полтора кило пластиковой взрывчатки и три канистры резинового клея. Найдет танки и заставит их стрелять, куда вам надо. Одолжит у знакомых десяток спецназовцев на полдня и пистолет на всякий случай. Проследит, чтобы вы не подорвались на мине и вообще вас не убили. Он не любит вышибать двери кувалдой и злится, когда бросают гранаты в хол…
«Кто нам сказал, что всё исчезает? Птицы, которую ты ранил, Кто знает? – не останется ли ее полет? И, может быть, стебли объятий Переживают нас, свою почву…» ИЗ АВСТРИЙСКОЙ ПОЭЗИИРАЙНЕР МАРИЯ РИЛЬКЕ. 1875–1926«Кто нам сказал, что всё исчезает…»ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ПОЭЗИИВИЛЬЯМ ШЕКСПИР. 1564–1616ПЕСНЯ СТЕФАНО. из второго акта драмы “Буря”НАРОДНЫЕ БАЛЛАДЫРОБИН ГУД СПАСАЕТ ТРЕХ СТРЕЛКОВРОБИН ГУД И МАЛЕНЬКИЙ…
«Иван Алексеевич Огнев помнит, как в тот августовский вечер он со звоном отворил стеклянную дверь и вышел на террасу. На нем была тогда легкая крылатка и широкополая соломенная шляпа, та самая, которая вместе с ботфортами валяется теперь в пыли под кроватью. В одной руке он держал большую вязку книг и тетрадей, в другой – толстую, суковатую палку…»