Книги жанра ЛитРес: чтец
«Кажется, у всех народов водятся таинственные дома, в которых „чудит“. Как французы называют, „maison hantee“. У нас в России бывали такие дома почти в каждом городе…»
«Небольшая книжка стихотворений; несколько статей по вопросам современной истории; стихотворения, из которых только очень немногим досталась на долю всеобщая известность; статьи, которые все были писаны по-французски, лет двадцать, даже тридцать тому назад, печатались где-то за границей и только недавно, вместе с переводом, стали появляться в одном из наших журналов… Вот покуда все, что может русс…
«Когда я был маленький, меня отвезли жить к бабушке. У бабушки над столом была полка. А на полке пароходик. Я такого никогда не видал. Он был совсем настоящий, только маленький. У него была труба: жёлтая и на ней два чёрных пояса. И две мачты. А от мачт шли к бортам верёвочные лесенки. На корме стояла будочка, как домик. Полированная, с окошечками и дверкой. А уж совсем на корме – медное рулевое к…
ПЕРВЫЙ фронтовой боевик о ядерной войне СССР против НАТО. Самый реалистический и достоверный роман, с документальной точностью моделирующий сокрушительный удар советских танковых армий по Западной Европе. 1982 год. Смерть Брежнева и политический кризис в Польше провоцируют прямое военное столкновение СССР и США. Пытаясь остановить лавину советских танков, Рейган отдает приказ на применение тактиче…
Приключения Тимофея и Карла продолжаются. Они привозят слепого Ореста в Иерусалим, в знаменитый Госпиталь. По слухам, тамошние лекари творят настоящие чудеса, в чем им помогают чудотворные мощи, и главная из них – десница самого Иоанна Крестителя. Но не все так просто. Десницу только что выкрали, и, прежде чем воспользоваться ее чудотворной силой, ее еще предстоит вернуть.
В очерке «Великий трагик» описывается впечатление от игры выдающегося итальянского артиста Сальвини, который в середине XIX в. был еще мало известным.
«В нынешнее время часто доводится слышать сильное негодование, если какое-нибудь из ряда выходящее происшествие остается без скорого и удовлетворительного разъяснения его причин. Это сейчас же ставится в вину порядкам нового судопроизводства и еще чаще в вину тем людям, которые нынче производят следствия, и тем, которые совершают суд по законам императора Александра II…»
Вы думаете, жизнь подростка спокойна и ограничена школой и домом? Братья-двойняшки Питер и Майкл докажут вам, что это не так. Они умудряются быть в самой гуще событий – будь то преступление или любовный треугольник. Они организуют музыкальную группу и разоблачают мошенников, они влюбляются и ревнуют. Может быть, в одном из героев вы узнаете себя?.. Приготовьтесь смеяться и плакать…
В данном пособие ты найдешь много интересных и полезных упражнений, заданий и рекомендаций, которые помогут тебе выбраться из нищеты и зарабатывать от 1000$ в месяц и даже более. Все упражнения я испробовал на себе. Возможно, я пока еще не стал долларовым миллионером, но благодаря этим упражнениям создал финансовую подушку безопасности. Теперь я с радостью делюсь с тобой своим опытом.
В данном пособие ты найдешь много интересных и полезных упражнений, заданий и рекомендаций, которые помогут тебе выбраться из нищеты и зарабатывать от 1000$ в месяц и даже более. Все упражнения я испробовал на себе. Возможно, я пока еще не стал долларовым миллионером, но благодаря этим упражнениям создал финансовую подушку безопасности. Теперь я с радостью делюсь с тобой своим опытом.
Не сидится Магдалене ишт Мазере на посту секретаря. Пусть и платят хорошо, и работа не такая нервная, как прежде, тянет ее вновь раскрывать дела о незаконной магической практике. Разумеется, Магдалена не смогла пройти мимо, когда доверявший прежде начальник вдруг начал прятать письма. А тут еще странная экспертиза… Словом, бывших сотрудников Отдела по работе с магией не бывает, а в королевстве дос…
Художественная манера Михаила Алексеевича Кузмина (1872–1936) своеобразна, артистична, а творчество пронизано искренним поэтическим чувством, глубоко гуманистично: искусство, по мнению художника, «должно создаваться во имя любви, человечности и частного случая».
«– Теперь я начну! – заявил ветер. – Нет, уж, позвольте! – сказал дождь. – Теперь мой черёд! Довольно вы стояли на углу, да выли, что было мочи! – Так вот ваше спасибо за то, что я в честь вас вывёртывал, да ломал зонтики тех господ, что не желали иметь с вами дела! – Слово за мною! – сказал солнечный луч. – Смирно!..»
«– Теперь я начну! – заявил ветер. – Нет, уж, позвольте! – сказал дождь. – Теперь мой черёд! Довольно вы стояли на углу, да выли, что было мочи! – Так вот ваше спасибо за то, что я в честь вас вывёртывал, да ломал зонтики тех господ, что не желали иметь с вами дела! – Слово за мною! – сказал солнечный луч. – Смирно!..»
«Она улыбнулась Ермилову самой светской улыбкой, вытащила из-под журнала свой корсет, на котором действительно висел чулок, помахала приветливо рукой, словно из окна уходящего поезда, и захлопнула за собой дверь. Через несколько минут вошел Эрбель, длинный, растерянный. Одной рукой он придерживал ворот своей рубашки и беспомощно искал что-то глазами – очевидно, потерянный галстук…»