Книги жанра ЛитРес: чтец
«…1802 Год был мирный для Европы, но важный своими великими государственными феноменами. <…> Главный исторический характер нашего времени, Наполеон Бонапарте, в течение сего года вышел из сомнительных теней надежды и страха и явился в полном свете истины, к стыду романических голов, которые в наше время мечтали о Тимолеонах. Наполеон лучше их знает дым славы…»
«Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться. Прежде всего, Бога ради и души своей. Страх имейте Божий в сердце своем и милостыню давайте нескудую, это ведь начало всякого добра. …»
«…1802 Год был мирный для Европы, но важный своими великими государственными феноменами. <…> Главный исторический характер нашего времени, Наполеон Бонапарте, в течение сего года вышел из сомнительных теней надежды и страха и явился в полном свете истины, к стыду романических голов, которые в наше время мечтали о Тимолеонах. Наполеон лучше их знает дым славы…»
России не впервой сталкиваться с серьезной проблемой. Помимо войн, страну терзали и голод и эпидемия, даже великая чума – Черная смерть – не обошла наши земли стороной. Герой рассказа «Дорожка», переживающий современную эпидемию коронавируса в новгородоской области, находит пусть, ведущий прямиком в эпоху одной из прошлых эпидемий – когда страна еще не была готова к такому серьезному вызову.
Человечество давно вышло в космос, но сама Земля больше непригодна для жизни. Разведчики нашли несколько подходящих звезд, и люди отправляются к одной из них. Огромные корабли-города летят к новому дому. Но за эту звезду уже борются две суперцивилизации чужих. И человечеству приходится ввязаться в войну, потому что обратной дороги нет. В войну, в которой шансов на победу у землян тоже нет.
«Над университетским ботаническим садом прошумел мгновенный, крупный, теплый, весенний дождь. Червонное зарево заката сквозь гущу ветвей бросало на свежие газоны пурпурные, фиолетовые и лимонные пятна, которые двигались, качались и трепетали. Цветущие паникадила розовых каштанов разливали свой прекрасный, почти человеческий, но греховный запах, от которого у женщин раздуваются и вздрагивают ноздри…
«1812 год! Какое волшебное слово! Какие великие воспоминания! 24 года прошли с незабвенной той эпохи, а исполинские события все еще представляются воображению нашему как сон вчерашней ночи, который все еще мечтается нам со всей силою, которого мельчайшие подробности мы стараемся припомнить себе и, отыскав в нашей памяти, с наслаждением спешим рассказать нашему семейству, нашим знакомым…»
«Император Павел дремал у открытого окна. В послеобеденный час, когда пища медленно борется с телом, были запрещены какие-либо беспокойства. Он дремал, сидя на высоком кресле, заставленный сзади и с боков стеклянною ширмою. Павлу Петровичу снился обычный послеобеденный сон…»
«Быть бы индейцем, готов хоть сейчас…»
Чарльз Диккенс – наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников – аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.
Чарльз Диккенс – наверное, лучший английский романист Викторианской эпохи. Но удавались ему и рассказы. В них он запечатлевал портреты своих современников – аристократов и простого люда. И для тех, и для других находился свой занятный сюжет.