«Я сидел на садовом, окрашенном в зеленый цвет плетеном кресле у края широкой аллеи из каштанов и цветущих лип. Их сладкий аромат наполнял воздух. Заходящие лучи солнца золотили песок широкой аллеи и верхушки деревьев…»
«Откуда на космическом корабле появились крысы, Техник не мог даже и предположить. Как правило, в процессе предполетной подготовки корабль проходил такую санитарно-дезинфекционную обработку, что не только крыс, мух не найдешь днем с огнем. А тут крысы…»
«Об этом эпизоде своей жизни Техник любил вспоминать с удовольствием. И во многом из-за того, что именно в этом эпизоде переплелись две вещи одинаково дорогих его сердцу – любовь и космос. Вольно или невольно, но именно Техник своей романтической влюбленностью открыл землянам широкую дорогу в манящие глубины Вселенной…»
«Иногда незыблемые истины оказываются пустыми фантазиями. А самые невероятные фантазии – незыблемыми истинами…»
«Местом обитания Орлена Кордо в те дни была Середина. Если бы его спросили: «Середина чего?» – он лишь пожал бы плечами. Или, в крайнем случае, пробормотал: «Середина ничего. Просто – Середина, и всё». Но никто не задавал такого вопроса. Все, кто общался или мог бы общаться с Орленом, прекрасно знали, что Середина – всего только название планеты, на которой они живут. Кто так назвал её и почему – …
Давным-давно человечество, достигшее величия, помогало отстававшим в развитии разумным расам. Но сейчас единственная память о нем – это время-спирали, которые содержат знания человечества…
«Космический госпиталь» Джеймса Уайта не прост один из знаменитейших сериалов за всю историю научной фантастики, не просто оригинальнейшая из «космических опер» нашего времени, но – истинное ЯВЛЕНИЕ В ЖАНРЕ! Над невероятными похождениями бригады межгалактических врачей смеются уже несколько поколений любителей фантастики – в том числе и в нашей стране. Потому что «Космический госпиталь» – это ЕДИН…
«Я сидел на садовом, окрашенном в зеленый цвет плетеном кресле у края широкой аллеи из каштанов и цветущих лип. Их сладкий аромат наполнял воздух. Заходящие лучи солнца золотили песок широкой аллеи и верхушки деревьев…»
«Знание именно этой инструкции особенно тщательно проверяет Служба безопасности внегалактических полетов когда экспедиция отбывает за пределы освоенного пространства нашей Вселенной. Инструкция эта появилась не так давно, и я по случайному стечению обстоятельств стал тем самым пилотом, который внес в нее первую поправку…»
«– Махтум! Ханмурадов! Ты чего тут лежишь? Мы тебя давно ищем! – Буся Шкляр раздвинул ветви можжевельника-арчи и свирепо смотрел на Ханмурадова сквозь стекла больших очков. Острый нос Буси покрылся потом, белая рубашка взмокла, хотя было еще только восемь часов утра. Махтум Ханмурадов лежал в траве. Золотое шитье на его тюбетейке сверкало. Поддерживая голову бронзовыми мускулистыми руками, Ханмура…
«Сейчас я уже старый человек и сплю мало. И даже когда сплю, сны мне снятся очень редко. А если и снятся, то все какие-то тусклые и блеклые…»
«Это сейчас работа в космосе безопасна. А были времена, когда нас, землян, на новых осваиваемых планетах и резали, и давили, и рвали на кусочки, но чаще просто съедали обитатели местной фауны и флоры. И не спасало никакое, даже самое мощное и современное оружие, созданное на Земле…»
«Техник столько раз рисковал своей жизнью, что… Нет, лучше начать не так. Техник со времени первого своего романтического путешествия на планету Великих Храпунов так тесно связал свою жизнь с космосом, что напрочь забыл о ней, о своей жизни. Как, впрочем, и о ее цене…»