Книги жанра повести
Повесть, описывает положение русских литераторов-поденщиков в пореформенную эпоху. Дополнительный интерес придает беллетризованный "отчет" о похоронах известного русского критика и поэта Аполлона Григорьева (1822–1864).
«Я потерял пропуск. Пока еще неизвестно – совсем я его потерял или нет. Может быть, он еще найдется. Но дело не в этом. Дело в том, что я не успел к этому событию подготовиться, потому что обнаружил пропажу слишком поздно. А именно – в тот момент, когда повесил на табельную доску свой номерок и сделал шаг к двери, где стояла вахтерша…»
«Я потерял пропуск. Пока еще неизвестно – совсем я его потерял или нет. Может быть, он еще найдется. Но дело не в этом. Дело в том, что я не успел к этому событию подготовиться, потому что обнаружил пропажу слишком поздно. А именно – в тот момент, когда повесил на табельную доску свой номерок и сделал шаг к двери, где стояла вахтерша…»
«Дело было на святках после больших еврейских погромов. События эти служили повсеместно темою для живых и иногда очень странных разговоров на одну и ту же тему: как нам быть с евреями? Куда их выпроводить, или кому подарить, или самим их на свой лад переделать? Были охотники и дарить, и выпроваживать, но самые практические из собеседников встречали в обоих этих случаях неудобство и более склонялис…
…Он слышал об этом, знает из прессы, что многие жители гор держат рабов. В цивилизованных странах, в приличных семьях держат собачек, породистых кошек, попугайчиков, а здесь рабов. Во-о, дикость! Пещерный век. Читаем об этом в книгах по древней истории. Звучит дико в наш продвинутый двадцать первый век, но это так. Всегда казалось, что с ним, Василием Назаровым, такого никогда не может случиться п…
Можно ли растворить пережитое в проходящем дне так, чтобы оно навсегда задержалось в прошедшем времени? Как жить дальше, переживая и выискивая заново то, что не получилось понять и принять в уже случившемся? Герой повести «Точка отсчета» не задается этими вопросами. Он просто научился жить между прошлым и настоящим. Вот только надолго ли?
«Рабочее место цыганки было в сквере Адмиралтейства. Она приходила туда в девять утра с белым полиэтиленовым мешком, в котором лежали бутерброды с колбасой и сыром, колода карт, бутылка пива и картонная табличка на веревочке с написанным от руки текстом «Обеденный перерыв». В час дня цыганка доставала табличку и вешала ее на край садовой скамейки, где она работала. После чего неторопливо ела бутер…
«Рабочее место цыганки было в сквере Адмиралтейства. Она приходила туда в девять утра с белым полиэтиленовым мешком, в котором лежали бутерброды с колбасой и сыром, колода карт, бутылка пива и картонная табличка на веревочке с написанным от руки текстом «Обеденный перерыв». В час дня цыганка доставала табличку и вешала ее на край садовой скамейки, где она работала. После чего неторопливо ела бутер…
«Он приехал рано утром, в субботу. Дети еще спали, а я на кухне мыла посуду. У меня всегда с вечера остается посуда, а тут осталась еще с позавчерашнего вечера. Целая гора грязной посуды. Я встала в шесть часов и принялась ее мыть. Я уже почти успокоилась, а потом услышала, как в замке поворачивается ключ. Осторожно так, виновато…»
«Он приехал рано утром, в субботу. Дети еще спали, а я на кухне мыла посуду. У меня всегда с вечера остается посуда, а тут осталась еще с позавчерашнего вечера. Целая гора грязной посуды. Я встала в шесть часов и принялась ее мыть. Я уже почти успокоилась, а потом услышала, как в замке поворачивается ключ. Осторожно так, виновато…»
Документальная повесть о прототипе главного героя самой известной повести писателя «Хирург», друге Ю. Крелина, докторе Михаил Жадкевиче.
У нее было очень красивое имя – Виолетта, но все ее звали просто Веткой. Она не носила юбок и платьев, одеваясь в бесформенные толстовки и рваные джинсы. Симпатичному, умному и талантливому парню девушка необдуманно предпочла того, кто не обращал на нее внимания, полагая, что историю можно переписать с чистого листа, а шанс дается дважды…
«Этого никогда не было, хотя могло бы и быть, но если бы это на самом деле было, то… Одним словом, по главной улице большого города шёл маленький мальчик, вернее, он не шёл, а его тянули и тащили за руку, а он упирался, топал ногами, падал на коленки, рыдал в три ручья и вопил не своим голосом…» Иллюстрации – Чижикова Виктора Александровича.
«Вифлеемская звезда светила в окно, трубы замерзли и холод сковал дом. В эту ночь я родился…»
«Вифлеемская звезда светила в окно, трубы замерзли и холод сковал дом. В эту ночь я родился…»